Боэр прав, понимал Сосновский, он хорошо знает, какие порядки царят в немецких подразделениях. И от них в вермахте не отступают ни на йоту. Наверняка боеприпасы не в левом бронетранспортере, у которого открыт капот. Он участвовал вчера в бою и получил какие-то повреждения. А вот второй прибыл сюда позже. Зачем? Несомненно, для того, чтобы подвезти боеприпасы для передовой группы, которая вчера участвовала в бою. «Нужно захватить боеприпасы, пополнить свой арсенал оружием и прежде всего пулеметами», – эта мысль не давала покоя Сосновскому.
И вот появилась смена. Со стороны стоявших поодаль грузовиков появилась фигура солдата. Он подошел к часовому, они поговорили несколько минут, и сменившийся часовой побрел к машинам, а новый, поежившись от ночной прохлады, принялся ходить возле мотоциклов, глядя то себе под ноги, то на позиции советских солдат вдали. Ночь перевалила за половину. Сейчас в лагере самый сон. Сосновский сделал знак Березину, и тот пополз в сторону часового. Через пару минут его отделяло от немца всего метров пять. Ближе подойти не удастся, потому что вокруг открытое пространство. Пограничник подобрал камешек и бросил его в сторону мотоцикла. Тихий звук удара о металл – и часовой сразу насторожился, посмотрел в сторону, откуда раздался звук. И этого мгновения, когда он отвлекся и сосредоточился на одном звуке, сержанту хватило, чтобы броситься вперед, зажать немцу рот и повалить на землю, подставив свой нож под падающее тело. Не нужно было делать замах, наносить удар. Тяжесть двух сцепившихся тел сделала свое дело, и лезвие ножа вошло между ребер в грудь врага.
Тут же, низко пригибаясь, подбежали двое бойцов и оттащили убитого к крайним деревьям, а Березин повесил на грудь автомат и принялся старательно изображать немецкого часового. Сосновский сделал знак, и группа стала продвигаться к бронетранспортеру, прячась за мотоциклами и деревьями на опушке. Один из бойцов должен был пробраться к бронетранспортеру и убедиться, что в кузове находятся ящики с боеприпасами. Если нет, то, кроме шума, ничего из этой операции не получится.
И тут произошло то, чего опасался Сосновский. Со стороны грузовиков появился немецкий офицер. Высокий, подтянутый, он остановился возле бронетранспортера, потянулся, а потом полез в карман за сигаретами. Боец, который забрался между гусеницами машины, замер, стараясь не дышать. Немец выпустил струю дыма в воздух, неторопливо пошел в сторону часового. Проверка постов! Хороший командир, со злостью оценил Сосновский, знает, в какое время больше хочется спать. Именно вот эти смены после полуночи и особенно перед рассветом.
– Эрих, как обстановка? Все тихо? – громко спросил офицер, подходя все ближе к часовому.
Если Березин сейчас повернется к нему лицом, то тот может понять, что перед ним не Эрих, а кто-то другой. Березин понимал, что товарищи выручат его. Что его собственная задача – как можно дольше оставаться неузнанным, а в критической ситуации постараться бесшумно расправиться с немцем. Правая рука пограничника легла на рукоять ножа, висевшего в ножнах на ремне, левой он молча указал в сторону поля, так и не повернувшись к офицеру. Если бы Степан стоял молча, не поворачивался, это вызвало бы подозрения у немца раньше. А так разведчик отвлек его жестом.
– Что, черт возьми, там такое? – возмутился немец. – Эрих, ты пьян?
За эти секунды Сосновский и Боэр успели преодолеть расстояние от обочины, где они лежали до этого, и подобраться ближе к немцу. Березину уже нельзя было больше вести себя так вызывающе, и он повернулся к офицеру, вытянувшись и щелкнув каблуками сапог. Немец уставился на него и, судя по лицу, стал соображать, почему нарушен график поста и почему перед ним не Эрих, а какой-то другой солдат. Да еще незнакомый.
– Проверяете посты, герр обер-лейтенант? – осведомился по-немецки Сосновский.
Офицер мгновенно повернулся на голос, и его рука легла на кобуру с пистолетом.
Два офицера с майорскими погонами, которые неизвестно откуда взялись в расположении его подразделения посреди ночи, могли насторожить сильнее немецкого офицера, но правильный немецкий язык смутил. Кто-то из вышестоящего штаба прибыл с проверкой или с пополнением? Возможно, привезли новый приказ. Это смятение проступило на лице обер-лейтенанта. Хватило буквально пары секунд, чтобы подойти к нему и не позволить поднять тревогу. И когда к двум неизвестным офицерам присоединилось несколько солдат, обер-лейтенант запаниковал. Почему не было сообщения о прибытии, почему ночью, где звук моторов, ведь на чем-то приехали эти два майора и солдаты? Не пешком же они шли все это время? Хотя могли и пешком. Тут расстояние не больше километра. Но почему без сообщения по радио?
– Постарайтесь не шуметь, – потребовал второй майор. – Ваши солдаты отдыхают, а утром снова бой!
Обер-лейтенант все же решился на крайние действия, хотя в глубине души понимал, что опоздал, что это нечто непонятное и неправильное. Но резкий удар в основание черепа лишил его сознания.
