– Быстро! – прошипел по-русски Сосновский, присев рядом с офицером и связывая ему за спиной руки.
Березин продолжал изображать часового, прохаживаясь по самому видному со стороны месту, а бойцы принялись снимать пулеметы с мотоциклов. Через минуту подошел один из бойцов и сообщил, что в бронетранспортере несколько ящиков с боеприпасами. Большей частью винтовочные, которые подходят и для немецкого пулемета. Там даже несколько коробов с пулеметными лентами. Есть патроны для «шмайсеров» и несколько ящиков с гранатами.
– Бронетранспортер охранялся?
– Двое в нем спали, – усмехнулся солдат. – Думаю, что один из них водитель. Мы их тихо убрали. Сейчас чисто.
– Слушать приказ, – Сосновский указал рукой на бронетранспортер. – Пленного офицера в бронетранспортер. Еще один пулемет туда для кругового обстрела, как только заведем сундук. Три мотоцикла заводим и уходим. Огонь вести по всему, что движется.
Двое бойцов залегли с пулеметом, чтобы прикрыть отход, если немцы со стороны грузовиков бросятся в атаку в самый неподходящий момент. Например, не заведется бронетранспортер и начнется бой. Но мотор бронированной машины послушно заурчал сразу, с треском завелись моторы одного, потом еще двух мотоциклов. Разведчики прыгали на сиденья мотоциклов, в кузов бронетранспортера через заднюю дверь. Послышались крики немцев, которые еще ничего пока не поняли. И только когда бронетранспортер вслед за мотоциклами отъехал с позиции немецкого подразделения, с заднего борта ударил пулемет. Пули били по тентам грузовиков, по мотоциклам. Где-то загорелся бензин, начали падать разбуженные и выскочившие из укрытий немецкие солдаты. Несколько выстрелов вслед угнанной технике не достигли результата. Ни одна пуля даже не попала в бронированный борт. Преследования не было.
Саперы сняли несколько мин и загнали бронетранспортер на позиции на минометный дворик. Теперь над землей виднелся лишь броневой щиток, прикрывавший пулеметчика. Морозов распределял бойцов по окопам, формируя сектора обстрела. Когда до рассвета оставалось не больше получаса, оперативники собрались вместе с Морозовым.
– Ну что, к бою мы готовы, – заговорил лейтенант. – Боеприпасов хватит, чтобы продержаться день. Защитят и минные поля. Я думаю, они попробуют нас выбить отсюда сначала пехотой, может, танки подойдут. Но когда это не получится, вызовут артиллерию и авиацию. Поэтому я с вечера отправил двух разведчиков осмотреть овраги и проверить возможность отхода там. Сегодня они вернутся ближе к вечеру, и будет все понятно.
– А если не вернутся? – сразу же спросил Буторин.
– Тогда будет понятно, что этого пути у нас нет. По моему первому плану предполагалось, что подразделение уйдет поздно вечером по оврагам, а на себя врага отвлечет бронетранспортер с добровольцами, который прорвется на шоссе и скроется. Видимо, в таком случае придется всем прорываться через шоссе. Там хотя бы будет фактор скорости… Что показал пленный?
– Атаковать они нас собираются сегодня. На рассвете должна подойти техника и около батальона пехоты. Сейчас у них здесь стоят две роты. С юго-восточной части дороги тоже путь перекрыт. Там отрыли позиции с окопами. Там нам не пройти. Плана атаки лейтенант не знает. Будет ли параллельно нас атаковать группа с этого лагеря и с шоссе одновременно, он не знает. Важный момент – немцы думают, что нас тут очень мало. Скорее всего, они посчитают, что на их лагерь ночью напали все, кто есть, и теперь мы удираем на трофейной технике. Будут прощупывать, пытаться понять ситуацию. Но приказ атаковать на рассвете есть.
Оперативники остались одни при свете коптилки, сделанной из артиллерийской гильзы. Шелестов обвел взглядом группу, внимательно посмотрел на Боэра. Все казались спокойными, даже немец. Возникало ощущение, что группа признавала, что решение принимать командиру, но каждый заранее с ним согласен. «А ведь мы неплохо сработались все вчетвером, – подумал Максим. – Все понимают ситуацию, каждый знает, что делать, но приказ отдавать мне. Так принято у людей, которые носят погоны».
– Ситуация предельно ясна, – сказал Шелестов. – Скоро бой, и мы будем сражаться вместе с нашими солдатами. Но у нас есть и еще один долг, который мы обязаны исполнить. Поэтому ты, Михаил, ни на шаг не отходишь от полковника Боэра, отвечаешь за него. Лишний ствол в бою еще никому не мешал, а Боэр хорошо стреляет. Виктор, ты держишь под контролем ситуацию здесь, на лесном участке, Борис контролирует ее со стороны шоссе. Портфель будет у меня. Я с Морозовым буду смотреть за всем, в том числе и за нашими тылами со стороны оврагов. Если ситуация станет безнадежной, нам все равно придется прорываться, кому как повезет, тем, кто останется в живых. И тогда главным для нас станут не наши жизни, а портфель и наш друг полковник. Я буду следить за ситуацией и вовремя сообщу вам об изменениях и новом приказе.
Боэр посмотрел на Шелестова, на оперативников и, встав, одернул полы мундира. Он говорил медленно, чтобы Сосновский успевал точно переводить его слова.
