Первые лучи солнца пронзили предутренний туман, окрашивая небо в багряные тона. И в этот момент в алом свете восходящего солнца стали видны танки! Они выходили из-за леса на проселочную дорогу и разворачивались в сторону советских укреплений. Их было не очень много, и кто-то уже шутил в окопах, что не нашлось у немчуры техники. Следом за танками выдвигались грузовики, высаживающие пехоту. Шутки стихли, бойцы изготовились к бою, вставая в полный рост в своих стрелковых ячейках, укладывая оружие в выемку утрамбованного бруствера, замаскированного свежим дерном. Прижимали к плечу приклад автомата или винтовки, пробуя оружие на ощупь, приноравливаясь, как будто давно не стреляли, подзабыли, каково это – вести стрельбу. Танков было восемь, они лязгали гусеницами, взрывали дерн в поле, двигались вперед, как стальные чудовища, изрыгая пламя и смерть. Один, второй, третий выстрелы из танковых пушек – и между окопами взлетала черная земля. За ними, прикрываясь их броней, шла пехота. Многовато на полтора десятка человек.
– К бою! – прозвучала команда. И по цепи стрелковых ячеек пронеслась эта команда.
Еще несколько минут – и орудийный выстрел из ДОТа слился с пулеметными очередями. Окопы ожили, обрушив на врага прицельный огонь. Пехота заметалась, пытаясь скрыться за своими танками, поле усеивалось телами убитых и раненых. Один из танков увлекся и не заметил, как проскочил ориентиры собственных саперов и тут же подорвался на противотанковой мине. Пехота двинулась к советским окопам, но тут же залегла под плотным огнем. И снова рявкнуло орудие из железобетонного ДОТа – и единственный бронебойный снаряд угодил в борт немецкого танка. Машина тут же вспыхнула. Потеряв двух собратьев, немецкие машины стали отползать назад. Снова выстрел орудия – и черный фонтан земли взлетел возле танковой гусеницы. Повреждений не было, но танк стал пятиться еще быстрее. Пушки били по окопам, появились раненые, но немецкая пехота стала отползать назад и наконец побежала под прикрытие своих танков и леса.
Буторин вытер лицо локтем и с удовольствием посмотрел на поле, усеянное телами вражеских солдат. Но радость от первой победы была недолгой. Теперь гул нарастал сзади. Он обернулся и увидел, что с дорожного полотна шоссе сползали бронетранспортеры. Солдаты прыгали на землю на ходу, спеша к советским окопам. Теперь и танки открыли с безопасного расстояния огонь из пушек. Коган крутил головой, лежа грудью на бруствере. Кажется, там, у Буторина, обошлось, немцы не пробились к позициям. А вот что будет здесь? Снаряды рвались среди окопов, ходов сообщений, дважды они попадали в бетонный куб ДОТа. Конструкция содрогалась, но выдерживала, лишь куски высокопрочного бетона откалывались, разлетались мелкими осколками.
Пули запели нал головой, как тысячи голодных смертоносных хищных птиц. То и дело по брустверу то одного, то другого бойца скакали фонтанчики земли, поднятые вражескими пулями. Орудие в ДОТе молчало. Врага нужно было подпустить поближе. Восемьсот метров, пятьсот, четыреста. И тут рявкнуло орудие. Снаряд разорвался прямо под передними колесами вражеского бронетранспортера. Это был всего лишь осколочный снаряд, но и он смог что-то повредить, и машина встала.
Пулеметный огонь, ружейная пальба усилились, и немцы засуетились в поле. Снова пошли в атаку бронетранспортеры, поливая советские позиции свинцом и пытаясь прикрыть броней свою пехоту. Второй выстрел орудия – и взрыв вспух сизым дымом прямо на броневом щитке пулеметчика. Сапер, лежавший рядом с Коганом, стиснул кулак и смотрел ненавидящим взором в поле на дорогу:
– Сейчас, товарищ майор, еще немного!
Взрыв и переднюю часть вражеского бронетранспортера подбросило, и он осел на один бок, задымился. Тут второй в пятидесяти метрах от него остановился, когда под ним вспыхнуло огненное облако. Машина сразу загорелась. А немецкие солдаты падали и падали под пулеметным огнем. Они сделали последний рывок к позициям, но стали подрываться на противопехотных минах, из советских окопов в дело вступили винтовки, автоматы. И враг побежал, просто развернулся и побежал к шоссе под защиту деревьев.
– Прекратить огонь!
