— Так, бабушка, — остановившись, серьезным тоном сказала она. — Я сейчас пойду к себе и буду заниматься. А ты помой мне три помидора, два огурца и положи их на тарелочку вместе с двумя котлетками. Как будет все готово, позовешь меня или принесешь в мою комнату.
Анна Владимировна старательно сдерживала улыбку, с напускной важностью слушая Алену.
— А может, все-таки четыре помидора, а не три?
— Нет, трех будет достаточно, — сказала она, выходя из коридора. — И еще. Передай всем, чтобы меня не беспокоили. Я занята.
— Слушаюсь! Разрешите идти? — улыбнулась Анна Владимировна.
— Разрешаю, — засмеялась внучка и, подбежав к бабушке, в порыве нежности крепко обняла ее за шею.
Целый день Алена не выходила из комнаты, старательно штудируя учебник для глухонемых. От постоянного движения, у нее болели пальцы, а в висках стучала кровь. Она очень устала, но терпеливо корпела над учебником. К ней трижды заходили девочки, чтобы позвать на улицу, но она так и не вышла к ним. Анна Владимировна сказала, что Алена приболела и плохо себя чувствует. Девочка лежала в комнате на полу и слышала, как дети за забором играют в мяч. Каждый его стук о землю электрическим разрядом раскатывался по всему ее телу. Несколько раз она подскакивала с места, готовая бросить учебник и бежать на улицу, но затем возвращалась и еще сильнее впивалась глазами в рисунки. Она знала, что нужна Жене, и чувствовала, что Женя нужна ей. В силу своих юных лет, Алена не могла объяснить себе, что происходит в ее голове и зачем ей такие сложные отношения. Но сердцем она была рядом с Женей. Каждой клеточкой тела она ощущала потребность в этой девочке.
— Может, все-таки иди погуляй на улицу? — в комнату вошла Анна Владимировна. — Ты целый день не выходишь из комнаты, — она поставила рядом с Аленой тарелку с печеньем и стакан теплого молока.
— Сегодня уже не пойду. Хочу завтра опробовать новые знания с Женей. Мне так не терпится.
— А ты уже много выучила?
— Я думаю, много. Конечно, чтобы разговаривать так быстро, как Виктория Сергеевна, мне еще нужно время. Но самые простые слова я пойму без труда.
— Какие, например? — Анна Владимировна присела на край кровати.
— Привет, пока, спасибо, как дела, — называя слово, она сразу же переводила его на язык жестов, периодически подглядывая в книжку.
— Молодец! — она с искренним удивлением наблюдала за внучкой. — Я горжусь тобой.
— Спасибо, бабуля! Я сама собой горжусь! — ее смех, как лучи утреннего солнца, озарил комнату. — Бабушка, а почему у тебя такие грустные глаза? Что-то случилось?
Анна Владимировна опустила голову и тяжело вздохнула. Алена подползла к ней на коленках и обхватила ее ноги своими худыми ручонками.
— Бабушка, признавайся! — она теребила подол ее фартука, который приятно пах зеленью и колетами.
— Сергей пропал. Его нет уже три дня. Я места себе не нахожу. Вдруг с ним что-нибудь случилось?
— А он раньше так пропадал?
— Да. Но на день, максимум на два.
После случая с милицией Сергей вернулся домой. Следующую неделю он не пил, отлеживаясь у себя дома, а потом снова ушел в запой. Первый день он, как обычно, терроризировал Анну Владимировну, а затем исчез и три дня не появлялся.
— Бабушка, давай, позвоним в милицию! — Алена встала и подбежала к телефону, стоящему на тумбочке возле кровати.
— Они не будут его искать.
— Почему?
— Потому что они знают, что он пьяница. Никто не станет тратить на его поиски время и силы.
— Что же это получается?! Если человек пьет, то всем на него наплевать? — от возмущения детские щеки налились краской. — Но он же не только пьет! Они просто не знают, какой он хороший, когда трезвый! Как и не знают о том, почему он пьет! Бабушка, давай им расскажем, что его жена умерла! Они все поймут! Они же люди!
— Не поймут, — тихо ответила бабушка. — Люди порой не хотят знать причины, им легче судить других просто так, не вникая в мотивы поступков.
Алена нахмурила брови.
— Я все равно не понимаю, почему так, — она присела рядом на кровать. — Бабушка, а давай мы завтра с ребятами пробежимся по соседским улицам и попробуем его найти? Я обещаю, что мы ничего не натворим! Просто поспрашиваем…
— Хорошо. Но будем надеяться, что он сегодня придет домой, — снова тяжелый вздох, наполненный усталостью и горечью переживаний, вырвался из женской груди.
Наступило утро, но Сергей так и не пришел. Алена плохо спала этой ночью, ворочаясь с одного бока на другой. Ее мысли были спутаны, как вязаные нитки, наспех скрученные в клубок. С одной стороны, она волновалась, куда пропал дядя, с другой, наоборот, была рада, что он не пришел. Ужас охватывал ее сердце всякий раз при воспоминании о той ночи, когда пряталась в теплице бабушки Яни. Алена вздохнула с облегчением, когда поняла, что та не заметила следов ее ночлега.
