— Ты да, а остальные нет. В душе они все равно будут смеяться надо мной или стыдиться меня. Дети не любят инвалидов. Им кажется, раз мы не такие, как они, значит мы хуже. И с нами можно обращаться, как со вторым сортом.
— Как это — со вторым сортом?
— Это значит, словно мы ниже по всем уровням. Я это уже проходила, — она поджала губы. — Ты даже не представляешь, как это обидно, когда с тобой не хотят разговаривать или даже просто поздороваться только потому, что ты ИНВАЛИД! — последние слова она прокричала. — Я ведь не виновата, что родилась такой! И мама моя ни в чём не виновата! Но так случилось! И уже ничего не изменить. Это навсегда, понимаешь?
— Хорошо, — Алена поднялась с пола. — Возможно, ты не сможешь больше ходить, но ты можешь изменить свое отношение к этому.
— Как это?
— Я имею в виду, что ты можешь измениться внутри себя. Начать дружить, общаться, даже играть! Просто пойми: нет ничего на свете лучше друзей! Мама, папа, бабушка — это, конечно, самое важное. Но друзья — это вторая семья. И ты осознанно хочешь лишить себя ее!
— Мне надо подумать.
— Я не буду тебя заставлять. С твоего разрешения я поговорю с девочками. Но я уверена, что они будут безумно рады. Ты даже представить себе не можешь, какие они замечательные.
Женя робко улыбнулась и взяла Алену за руку.
— Спасибо тебе за то, что ты появилась в моей жизни.
Она хотела сказать что-то еще, что-то очень важное, но побоялась спугнуть свои же мысли. Боялась, что, озвучив их, все испортит. Поэтому она решила молчать. Но Алене не нужны были слова, она и без них прочитала все во взгляде: «Только не предавай меня, только не предавай…»
Инна сидела на кухне и щелкала семечки в большую металлическую миску. Она толком не умела их есть, поэтому, так и не раскусив скорлупу, выбрасывала целую семечку. Они валялись по всему полу, но неряха и не думала убирать за собой.
В последние две недели она практически не выходила играть, лишь пару раз встречалась с Сашей во дворе. Ей было скучно. Саша как хвост везде ходила за ней и соглашалась играть во все предложенные игры. Маленькая душа Инны жаждала возмездия. После недавней драки с Аленой она больше не общалась с обидчицей, но каждый день видела, как та заходит во двор Клюквиных. Это так злило, что она была готова растерзать Алену на месте.
— Бабушка, вот ты бы дружила с инвалидом? — спросила Инна вошедшую в кухню бабушку.
— Ты посмотри, как загадила весь пол! Свинья! — она отвесила внучке подзатыльник. — Быстро взяла метлу и убрала весь этот бардак! Засранка малая!
— Доем и уберу, — огрызнулась она. — Я тебе задала вопрос!
— Что за ерунду ты спрашиваешь? Иди вон лучше наведи порядок в своей комнате.
Инна никак не отреагировала на замечание и продолжила щелкать семечки.
— Ба, ну я серьезно спрашиваю!
— Ну, что ты от меня хочешь? Какие еще инвалиды?
— Я спрашиваю, ты бы смогла дружить с инвалидом?
— Нет, конечно.
— А почему?
— По кочану! Что за глупости! Зачем с ними дружить, тебе нормальных людей мало?
— Вот и я так же думаю! — оживилась она. — А Алена Синичкина подружилась с нашей соседкой напротив — Женей Клюквиной и таскается к ней каждый день.
Бабушка заинтересованно посмотрела на внучку. Затем села рядом, пододвинув к себе пакет с семечками.
— И что, они прямо гуляют вместе?
— Ну… не гуляют, Аленка к ней домой ходит. Вот объясни мне, зачем ей это? Эта Женя даже говорить не умеет и ходить! — с обидой в голосе сказала Инна.
— Не знаю я! Может, ей что-нибудь от них нужно. Я слышала, Клюквин большой чиновник, вот, наверное, бабка Алену и заслала туда, чтобы потом пенки с компота снять.
— Какие еще пенки? — Инна нахмурила выгоревшие брови.
— Какая же тупая!
— Сама тупая! Говоришь какую-то ерунду.
— Я имела в виду, что бабке что-то понадобилось от Клюквиных, вот она и отправила внучку подружиться с их дочкой. С ней же ведь никто не дружит больше?
Инна кивнула головой.
— Вот видишь! А тут подружка. Родители будут после ей благодарны. А она потом у него попросит, чтобы ей пенсию повысили. Ну или еще что-нибудь.
— Обалдеть! — Инна с открытым ртом смотрела на бабушку. — Теперь мне все ясно. А то я не понимала, что происходит! Главное, со мной она дружить не хочет, а к этой жабе таскается! — она обиженно поджала губы. — Спасибо, ба, что объяснила, — Инна довольно откинулась на стуле, обдумывая дальнейший план мести Алене.
— А теперь встала и подмела пол! — крикнула бабушка. — Живо.
— Отстань от меня! Посмотри, сколько ты наплевала! — она показала пальцем на шелуху под столом. — Вот сама и убирай. Тебе все равно заняться больше нечем, — Инна встала из-за стола и вышла из дома.
— Свинья! Ничему мать не научила! — крикнула ей вслед бабушка, продолжая щелкать семечки.
