- Так что в школу я больше не пойду... - глухо подвела итог Даша, которая сидела на краю дивана, поджав колени к подбородку.
- Нет, нет, Даш, брось! Сама же сказала, что это твой единственный шанс! - я метнулся к ней и присел подле дивана на корточки. - Выброси эти глупости из головы, пожалуйста!
- Позор на всю школу... Меня и так там не любят, а теперь и вовсе дерьмом обольют...
- Подожди, сейчас каникулы, - начал я, решив пока опустить замечания по ее выражениям. - За две недели ребята все забудут, вот увидишь!.. Да и не повернется ни у кого язык пенять тебе такими вещами... Даже дети это понимают.
- Нет, - покачала она головой. - Игорь Савоськин именно из-за этого меня и задирает. Из-за матери и и-за бедности...
- Это одноклассник, что ли?
Даша кивнула.
Я нервно взъерошил волосы и растер ладонями лицо.
- Да... дети подчас бывают очень жестоки, - выдохнул я. - Что же мне с тобой делать, а? Без школы никуда!
Даша тягостно молчала и не смотрела на меня.
- Слушай, давай не будем делать поспешных выводов, - наконец решил я. - Дождемся окончания каникул, подумаешь, пообвыкнешь, остынешь, там видно будет... Я не хочу на тебя давить, но ты должна понять, что школа - твой билет из этой жизни с вечно пьяной матерью. Работать так и так придется. Но выбрать тебе придется как можно скорее: будешь ты в тепле в магазине работать или в любую погоду дворы мести и мусор подбирать.
Даша, наконец, взглянула на меня.
- И знаешь что? - улыбнулся вдруг я. - Если все же ты решишь остаться в школе, а этот... Игорь Самойлов...
- Савоськин.
- Тем более! Начнет дразниться - придет твой дядя Сережа и поставит наглеца на место! Понятно? Так ему и скажешь. Пусть только вякнет!
Даша заулыбалась и зарделась:
- Правда?
- А то!
Даш вдруг бросилась ко мне и обхватила тоненькими ручонками за шею. Пришлось и мне ее обнять, но обнимать оказалось нечего. Тщедушное изможденное тельце даже не чувствовалось в руках. Мне стало дурно и я отстранил ее от себя.
- Так, а-ну признавайся, ела за эти дни что-нибудь?
- Да, - кивнула малышка. - Хлеб был дома и каша пшеничная. Я сама варила - и себе, и Надьке.
- Да ты и готовить умеешь? - решил я поднять ее самооценку и демонстративно восхитился.
- Только варить что-нибудь, - ответила она серьезно и совсем по-взрослому. - Надьке ничего доверить нельзя. Готовит она ужасно, грязно, продукты не моет, и солить забывает еду. Я никогда ее помои не ем, лучше голодать, - презрительно скривилась она, и опять совсем по-взрослому.
Я незаметно усмехнулся. Она явно почувствовала свое превосходство, но на ее детском чистом и бесхитростном личике даже презрение смотрелось безобидно.
- Ну, мастер кулинарии, надеюсь, ты не побрезгуешь покупными пельменями?
- Пельмени! - радостно вскочила Даша с дивана и побежала на кухню. - А хочешь, я сама их сварю? - донеслось из пищеблока.
- Было бы отлично, а то у меня это не очень хорошо получается!.. - крикнул я в ответ.
Даш повеселела, но ненадолго. В течение дня она умудрялась то светиться от радостной уверенности, что среднее образование позволит-таки обойти подводные камни социально-профессиональной иерархии, то вдруг затихала грустная и задумчивая, явно сомневаясь, что сможет преодолеть нападки сверстников. Тогда я повторял ей, что она может смело пугать обидчиков "дядей", который с удовольствием надает им подзатыльников.
Но все мои усилия пропали даром.
Нет, Даша все же пошла в школу... но вернулась в слезах и огорошила меня рассказом о сегодняшнем допросе, который учинила ей Анна Васильевна еще перед первым уроком, рьяно выяснявшая, как часто пьет ее мать, как ухаживает за ребенком, и как они, вообще, живут. Не ожидавшая такого поворота девочка пришла в смятение, а на прямо поставленные вопросы ответить не смогла, поскольку язык не поворачивался повествовать о реальном положении вещей. Пришлось расплакаться - на этот раз не по причине, а с целью - унять ненужное любопытство учительницы. Но беда не приходит одна, тем более в Дашиной специфической бытности. На переменах к ней начал приставать Игорь со своей шайкой, а на уроках в нее стреляли жеванными бумажками через трубочку от ручки. Только девочки смотрели сочувственно, но не решались произнести ни слова в ее защиту. В ужасно угнетенном состоянии, словно побитая, она дожила до звонка с последнего урока, а на первом этаже столкнулась нос к носу с Мариной Львовной, которая, видимо, посчитала своей непреложной обязанностью и долгом поворошить грязным сапогом душу еще разочек.
Даша, до предела измученная этим днем, совершенно неожиданно выкрикнула:
- Ну что вы все пристали ко мне? Что вам надо? И пьет, и бьет, и готовит ужасно!
И бросилась прочь бегом. И прибежала прямиком ко мне, перепуганная и глубоко задетая их вмешательством и собственной грубостью в адрес директора, - в общем, окончательно смешалась.
Остаток дня я приводил е в чувства, усиленно отыскивая несуществующие положительные стороны в этой ситуации, откармливал шоколадным печеньем и отпаивал сладким чаем, - стресс надо заедать.
