День, когда Бога не стало полностью

Снова на ней эти джинсы. Невозможные джинсы. Она втянула живот. И в затылке стало щекотно. И жарко стало. И страшно. И кожу защипало.

Она горячо выдохнула ему в шею.

Он замер. В ушах стучало. Голова будто надувалась, вот-вот лопнет. Отстранился. Она смотрела на него черными глазами. Попыталась прижать к себе снова, он не поддался.

– Что? – Ее шепот дрожал.

Женя не ответил. Сел. Почесал висок. Еще и еще. Встал. Прошел к окну. Зря пришла. Зря. Закурил. Руки дрожали. Он не смотрел, но слышал, как она медленно встает, поправляет на своей маленькой груди майку, силится что-то сказать, но боится. И ее страх придал ему мужества.

– Зря пришла.

Она помолчала секунду.

– Может, поедем на карьер? Тебе легче станет.

И Женя представил тихую прохладную воду. Как окунет в нее свое зудящее тело, посмотрит в черное небо. Упадет где-нибудь с краю звезда. Та, что рядом в дурацких трусах, наверняка загадает желание. Конечно загадает.

– Ничего не получится.

– Я тебе не нравлюсь?

Женя смотрел в сад. Он чувствовал, что она совсем близко, чувствовал ее горький запах. Нотки полыни? Чего только не добавляют в духи. Сделать шаг и обнять, сдавить так, что она выпустит горячий воздух, обожжет кожу, втянуть эту горечь с волос, сжать маленькую грудь, оставить на шее лиловое пятно, втиснуть наконец ладонь в эти чертовы джинсы.

– Нет.

– А кто тебе нравится?

Женя затянулся, кропаль обжег пальцы. Выбросил окурок в цветы, – мать будет ругаться.

– Не такие, как ты, – наконец сказал, выпуская дым.

Она еще секунду постояла, потом быстро вышла, сказав тихо, будто самой себе:

– Дурак.

Дурак.

На Одоевского горел единственный фонарь. В круге желтого света мелькали комары. Будто предчувствуя близкую смерть, они спешили пожить. Один сел на загорелое плечо и долго и жадно пил, пока Марина не спугнула его неловким движением. Нет, она не заметила тонкий хоботок, проткнувший кожу, и не почувствовала нарастающий зуд чуть повыше локтя. Она шла, потупив взгляд, высматривая что-то в черной угольной пыли тротуара, когда вдруг из-под забора поповского дома высунулась пасть и залаяла. Она возникла так неожиданно, что Марина отшатнулась и чуть не врезалась в столб. Тот самый, на котором висел фонарь.

Рыжая морда скалилась и пыталась пролезть в щель под забором. Пес рычал и рыл черными когтями землю. Нужно скорее убираться, пока он не решил, что может перелезть через деревянный забор, наступая на удобные перекладины, будто специально созданные для лазания. Марина прибавила шагу. Пес заткнулся, а потом заскулил. Сколько теперь ждать нового развлечения? Недолго. Марина свернула за угол, и пес завыл. А за ним и другие. Бабушка всегда ругалась на воющих собак. Говорила, что к беде. Много примет было к беде.

Заскочила лягушка в дом – к покойнику.

Стучится птица в окно – к покойнику.

Воет пес – к покойнику.

На пса при этом еще нужно посмотреть. Вдруг он воет на луну. Ведь тогда ему и правда может быть скучно. Заскучал по прошлым или будущим жизням. Но если смотрит в землю, жди в скором времени покойника.

И хотя сердце колотилось от страха, Марина была благодарна псу. На несколько секунд она забыла Женю. Его бликующее в свете уличных фонарей и пахнущее бальзамом с алоэ тело. Его крепкие мозолистые руки, которыми он прижимал ее к себе на узкой кровати, где им двоим бы никогда не уместиться. Шершавой ладонью он гладил там, где сейчас горел комариный укус. Чуть повыше локтя.

Где-то негромко играла музыка. Где-то там же разговаривали. Марина остановилась. Стать невидимой или же вернуться и обойти через темный террикон. Она никогда не была в том районе, хотя несколько одноклассников жили у подножия угольной горы. Голоса засмеялись. Весело и опасно. Марина круто повернула и быстро зашагала в сторону, где не горели фонари.

На улице в семь домов она шла вдоль высоких кустов. Нужно дойти до самого террикона, упереться в него и свернуть налево в эти высокие кусты. Там, где-то в глубине, был овраг, куда местные скидывали мусор. Шли по одной известной им тропинке, вытряхивали свои ведра и возвращались той же тропинкой. Если не знать дороги, легко в конце концов свалиться в этот овраг. Но если дойти до него и вовремя повернуть направо, пошарить в колючих кустах и все-таки обогнуть его, можно выйти на другую улицу. Ту, что приведет к дому Вована. Но к нему Марине не надо. Достаточно выйти на его улицу, Кирпичную, и там уже легко попасть домой.