День, когда Бога не стало полностью

Дорогу эту к Пограничной она знала, но старалась ею не ходить. Улица устроена самым отвратительным образом. Одна ее часть, там, где начинался отсчет, была оторвана большим оврагом от ее продолжения, и никто, во всяком случае Марина точно, не знал, где она кончается. Будто перебитый в нескольких местах удав, проглотивший крокодила, Пограничная ползла по району от одного оврага, где пасли стада, до каменного карьера, где жила Катя. И если незнающий прохожий решит идти по улице, никуда не сворачивая, в надежде пройти от начала до конца, он все равно заблудится.

Рядом с тем самым оврагом, куда Ангелина Васильевна гоняла свою Зорьку, и шли сейчас Марина с незнакомцем. Хотя в их краях не бывает совсем уж незнакомцев. Так или иначе где-то они уже встречались. И, судя по его тельняшке, пару лет назад. Кирилл Бутов, Киря.

От страха ладонь вспотела и норовила выскользнуть, но, будто не замечая, Киря продолжал ее держать. Шли молча. И Марина хотела что-то сказать, разрезать эту давящую тишину ночи, но так и не придумала. Вскоре послышалась негромкая музыка. Они подошли к мастерской Бута. Нет, Марине дальше. Ей надо домой. Но вот она уже оказалась в круге неяркого света одной лампы, висящей на шнуре над столом. За столом сидели двое. Один из них уронил голову на сложенные руки, а второй смотрел, как рядом в остатках света чистил двигатель худощавый парень без майки. Он весь был измазан мазутом, но железяка в его руках сияла чистотой. Он, щурясь, заглядывал в щели, где можно еще ее натереть.

– Принес? – Из домика выбежала девушка.

Марина знала ее. Ее звали Марчеллой. Имя у нее было совершенно другим, но как-то все привыкли называть ее так, и мало кто знал, что по паспорту она тоже Марина и немногим старше двадцати.

– Как он?

– Лежит.

Марчелла вздохнула и будто только увидела Марину. Смерила ее взглядом, как делают всегда девчонки, чуть дернула острыми плечами и вернулась в дом.

– Тут подожди, – сказал Киря и прошел следом.

Марина смотрела, как он нагнулся, входя в дверь, и будто чуть повернулся боком, страшась плечами задеть косяки.

Из маленького магнитофона на столе играла музыка. Марина пробовала прислушаться, вдруг это что-то знакомое, из ее мира, но тщетно. Или было слишком тихо, или сердце сильно шумело в ушах.

– Глухая? – донеслось из-за стола. – Говорю, садись. В ногах правды нет.

Тот, что смотрел только что на парня с железякой, ногой выдвинул стул из-под стола. Звук вышел резким. Дремлющий на сложенных руках вскинул голову и покрутил ей, открывая рот.

– Извини, Сережа. Не хотел разбудить.

Сережа вертел головой. Движения были резкими, и даже казалось, что он вот-вот сломает себе шею.

– Вова где? – спросил Сережа.

– Марчелка лечит его.

– Я б и сам полечился.

– Завтра на службу, Сережа.

– Пфф… – Сережа шумно выдохнул. – Давай выпьем, и я пойду.

– Давай выпьем, и оставайся тут. Раскладушку найдем. Семен, у нас же есть раскладушка?

Семен, все это время самозабвенно чистивший железяку, поднял голову. Казалось, он только заметил обстановку. Недолго, но с удивлением оглядел стоящую Марину.

– Была где-то.

– Пойди найди, сынок.

Семен со вздохом встал и ушел вглубь двора, в темноту.

– Ну а ты, красавица, чего стоишь? Присядь с нами, выпей.

– Ты чё, Валюх, по малолетке захотел?

Сережа прищурил один глаз и силился рассмотреть, а голова его продолжала крутиться из стороны в сторону, будто плохо прикрученная к телу.

– Сколько тебе, красавица?

– Пятнадцать.

– Ц-ц-ц, – прищелкнул Валентин. – Куда катится мир? Слышь, Сережа!

– А! – Сережа сощурил глаз на Валентина.

– Я говорю, мир куда катится? Дети шляются по ночам. Куда ты смотришь?

– А я чё? Родители пускай смотрят.

– Родители. Родители работают в три смены, чтобы на хлеб заработать.

– И я работаю.

– Плохо работаешь, Сережа. Вон дети на твоем участке шляются.

– Как зовут?

Что-то в тоне Сережи показалось пугающим, и Марина уже думала развернуться и бежать, как из домика вышел Киря. И ему Марина невольно обрадовалась.

– Дядь Валь, ты опять грузишь? – спросил он.

– Твоя? – Валентин кивнул на Марину.

– Не твоего ума дело.

– Ишь! – хмыкнул он и крикнул вглубь двора. – Семка! Семка, поганец, нашел?

– Нашел, – послышалось.

– Стели в прихожке, и пошли домой.

– А если с батей чё? – спросил Киря.

– А ты на что, дубина стоеросовая?

– Ну ладно, дядь Валь, я же пошутил.

– Шутить с малолетками будешь, Кирюша. А со старшими надо почтительно разговаривать. Или в армию сходил, все теперь? Самый умный?

– Нет, дядь Валь. Вообще без мозгов. Последние отбили.

Киря подошел к Валентину и сжал его плечи. Было в этом движении что-то трогательное.

Семен появился из темноты с раскладушкой. Он занес ее в домик и через минуту вышел. Подхватил под мышки уже храпящего Сережу и вволок в домик.

– Так чего делать, если что? – неуверенно спросил Киря.

Валентин помолчал. Из домика уже вышел Семен, натягивая футболку. Он успел вымыть руки и лицо, но футболка все равно была в пятнах.

– Проснется, ацетилки ему две. А утром Лара прокапает, я ей из дома позвоню.

– Ага, хорошо.

– И это. – Валентин почесал затылок и кивнул на Марину. – Поосторожней.