День, когда Бога не стало полностью

Марина бежала. Бежала, как не бегала на физкультуре. Бежала, как бегут в кошмарных снах, до жжения в горле. Она даже не оборачивалась, не хотела терять важные секунды. Просто перебежать дорогу, взять чуть левее, на более уютную часть Пограничной, где почти в каждом доме еще горит ночник и работает телевизор. На ту часть улицы, где она знает каждый дом. С краю от дороги старушка, которая шьет. Из вон рук плохо, но бабушка к ней обращается. Дальше семья, где кто-то болел когда-то туберкулезом, поэтому не выходит из дома. За ними пасечник. Напротив родители парня, что в прошлом году разбился в карьере. В любой из этих домов она могла постучаться, и ее бы пустили. Наконец показался черный прямоугольник соседского КамАЗа. Значит, сосед вернулся из рейса. А он, кажется, какой-то авторитет.

Обо всем этом Марина думала, пока бежала к темному дому. Мамы не было, а бабушка давно спала. Просто открыть калитку и захлопнуть, задвинуть щеколду, выпустить Красавчика, пусть бегает. Она дернула ручку, еще и еще. Закрыто. Красавчик нехотя залаял. Бабушка подумала, что Марина давно спит, и заперлась. Несколько секунд ушло на то, чтобы придумать решение. Простое на самом деле. Перелезть через забор. Не оглядываясь, есть ли за ней погоня, Марина ухватилась пальцами за край деревянного забора и подтянулась. Она быстро перебирала ногами по плоским штакетинам, подтягивая тело наверх. Получилось довольно легко, и Марина уже облегченно вздохнула и спрыгнула. Треск послышался сзади, и Марина повисла на середине пути. Дурацкие джинсы зацепились за один из гвоздей. Несколько рывков, и ноги уже крепко стояли на земле. И кусок джинсовой ткани остался на заборе.

Марина постояла какое-то время, прислушиваясь к улице. За шумом в ушах она тем не менее разобрала, что никакой погони за ней нет. И даже улыбнулась своей фантазии. С чего она взяла, что такой лоб, как Киря, погонится за ней? Марина подошла к собаке. Красавчик, зевая, лизнул ей пальцы. Марина погладила его и щелкнула застежку на ошейнике. Пес тут же радостно завилял хвостом и потрусил по двору по одному ему известному маршруту. Марина вошла в летнюю кухню, опустилась перед иконой на колени.

– Пожалуйста, пусть я не стану Марчеллой.

Английская школа при Церкви Иисуса Христа Святых последних дней занимала два кабинета второго этажа Дома техники. На первом ютились разные конторки и игровой клуб, а на втором, куда вела широкая мраморная лестница, разместился приход. То, что церковь эта расположилась в одном из самых заметных зданий в городе, подкупило Марину. Ведь вряд ли какая-то сомнительная секта или опасный культ захочет привлекать к себе лишнее внимание.

Поднимаясь по лестнице, Марина еще думала о том, чтобы развернуться, сбежать вниз, перейти улицу, сесть на маршрутку и вернуться домой. Но ноги послушно шагали по ступеням, создавая придушенное эхо. Когда она оказалась на площадке нужного этажа, то увидела холл с несколькими дверями, большими, ведущими, очевидно, в зал для собраний, и простыми двумя сбоку. Через открытые две двери можно было увидеть светлые комнаты с досками и стульями. Возле дверей стояли несколько человек, они о чем-то оживленно беседовали на английском.

– Хеллоу, Марина. – Один из группы обернулся и растянул губы.

– Нью хейр?

– Хеллоу, – ответила Марина, запинаясь.

Меньше всего ей хотелось говорить. Еще меньше хотелось говорить на английском.

– Хау дид ю файнд ас?

– Чего?

– Как ты нашла нас?

– А. Это. Май френд.

– Вэлком ту бегинерс груп.

Старейшина Джонс указал на одну из дверей. Марина вошла. В светлой комнате перед доской были полукругом расставлены стулья. Двое разговаривали у окна, несколько человек сидели на стульях и просматривали блокноты с записями. Марина села на свободный стул ближе к выходу и достала толстую тетрадь, которую купила специально для занятий. На обложке скалился певец Scooter.

– Ду ю лайк Скутер? – спросил кто-то.

– Ес.

– Ес, ай ду.

«Спасибо, умник», – подумала Марина и захотела тут же уйти, но в комнату вошли старейшина Хаггард и еще трое студентов.

– Окей, – начал с улыбкой Хаггард. – Хуз нью?

– Ши из. – Умник указывал на Марину.

– Марина, найс ту си ю! Хау ар ю?

– Э, нормал.

– Гуд. Тел ас эбаут еселф.

– Что?

– Хау олд а ю?

– Пятнадцать.

– Айм фифтин.

Это продолжалось еще какое-то время, пока вся группа не узнала, что Марина учится в десятом классе, любит животных и музыку. Начался урок. Краснея каждую минуту занятия, Марина все ниже склонялась над новой тетрадью и старательно выводила цветными ручками незнакомые слова с доски, а карандашом сверху записывала транскрипцию, понятную только ей. Как же ей хотелось уйти и не чувствовать себя глупой, но еще больше ей хотелось остаться и становиться умнее. Этот урок отличался от всех уроков английского в ее школе. За пять лет сменилось три учителя, и ни один из них не дал ей уверенности, что она сможет когда-нибудь понимать слова любимых песен и тем более говорить.

Через полтора часа, когда раздали листочки с упражнениями на дом, Марина вздохнула с облегчением.