День, когда Бога не стало полностью

Проезжая свой район – а дорога в Горный лес шла через него, – ей казалось, что ее непременно сейчас заметят, поэтому она вжалась в сиденье и закрыла глаза. Крутой поворот после пожарной части, где жили двое ее одноклассников. Теперь только быстрая трасса в сторону Москвы, а потом съезд, проселочная зыбкая дорога, узкий мост из бревен и настила, и они у места рядом с речкой, больше похожей на ручей.

Автобус остановился. Марина подумала, что стоило захватить с собой термос с чаем и бутерброды. Хотя бы бутерброды. Термос невозможно было утащить у бабушки из-под носа. Она обладала удивительным чутьем на вещи, которые брались без ее ведома. Даже если эти вещи десять лет никто не трогал. Как-то Марина подарила картинку маслом, которую нашла на чердаке, подруге на день рождения. Денег на подарок не было, и мама не хотела ее пускать, но Марина соврала, что подарит открытку, сделанную своими руками. Маме этого хватило. А бабушка через несколько дней вдруг попросила Марину достать «сосновый бор». Тот самый, что теперь стоял в книжном шкафу у подруги. Ничего не оставалось, как соврать, что его просто нигде нет. Бабушка пообещала сама поискать, но так и оставила эту идею. А может, искала, но, не найдя, махнула рукой.

На опушке миссионеры расстелили пледы, невысокая женщина раскладывала еду из пакетов. Все было заранее куплено и упаковано в аккуратные пластиковые коробочки. У Марины дома была одна такая. Дед, еще живой, носил в ней еду, когда уходил на смену. Она была исцарапана вдоль и поперек, а въевшийся слой жира отбивал охоту пользоваться ей. Никто и не пользовался. Эти же коробочки выглядели чистыми. Они были новыми. И в них аккуратно нарезанными ровными ломтиками были огурцы, морковь, помидоры, ветчина и хлеб. В больших бутылках газировка. Никаких термосов Марина так и не увидела.

Все казалось нереальным. Какая-то картинка из американского фильма. Даже мрачный Горный лес с его ковылем, пыреем и пижмой выглядел красочным. Кто-то играл в бадминтон. Несколько раз ракетку брал старейшина Хаггард и всухую обыгрывал того самого умника. Он предлагал Марине сыграть, но она соврала, что растянула лодыжку и лучше ей не напрягаться. Зачем она врала, она и сама не знала. Иногда с Катей они играли в бадминтон. И выходило у обеих неплохо. Но Марине было страшно представить, что все будут смотреть на нее. На то, как она с открытым ртом следит за воланчиком, как делает выпад, как подпрыгивает и неудачно приземляется. Во время игры она так увлекалась, что часто забывала о простой осторожности и обязательно падала. Здесь нельзя было допустить падения. Не нужно привлекать к себе лишнего внимания.

Старейшина Джонс организовал квест. Не такой, где нужно раскрыть загадочное убийство. Кажется, нужно было отыскать символы веры. Группа подростков смеялась так, будто они смотрели молодежную комедию. Чтобы не быть совсем белой вороной, Марина присоединилась к играющим в карты. Она иногда играла с бабушкой в дурака. Это было скучно, тем более бабушка не хотела играть в подкидного. Как-то приехавший в гости «с Севера» племянник Ангелины Васильевны научил Марину играть в козла. И все две недели, что его семья гостила, каждый вечер Марина садилась за карточный стол. Было в этом что-то очень взрослое, что нравилось ей.

Сама того не заметив, Марина стала улыбаться. Все происходящее вокруг казалось таким правильным. Именно так и нужно проводить время. На природе, за играми, песнями, смехом. Ей вдруг захотелось стать частью этого мира. Мира, где нет гадкого Бута с его приспешниками, где нет и не могло быть таких, как Марчелла, где немыслим самогон и пьяные танцы под «Многоточие», где нет страданий. Марина смотрела на всех, и ей казалось, что все они счастливы. Их ничего не заботит, им весело и легко. Легко. Марина хотела, чтобы было легко. Понравился ей Саша, пусть она ему тоже понравится. Потом понравился Женя, пусть Саша сам собой куда-то исчезнет. И никаких страданий. Никаких мук.

– Как тебя зовут?

Марина отвлеклась от игры в странные карты. Она никогда еще не видела таких круглых людей. Девушка казалась шаром на маленьких ножках, скрытых под одеялом, которое было на самом деле платьем. Марина поняла, что выглядит слишком удивленной, и постаралась расслабить лицо.

– Марина.

– Мою сестру зовут Марина, она сейчас на миссии в Африке.

– В Африке?

– В Кейптауне.

Марина сделала вид, что точно знает, где это.

– Я Маша, а вон моя мама Лариса. – Она указала на женщину, жующую бутерброд и совсем не круглую.

Марина не знала, что говорить. Она терялась в незнакомых компаниях.

– Мы в церкви уже три года.

Маша улыбалась почти как американцы. Мешали только ее чуть желтоватые зубы. В обычной обстановке Марина бы не заметила желтизны, но на фоне белоснежных рубашек и таких же белоснежных зубов миссионеров все зубы казались желтыми.

– И часто у вас такое? – Марина обвела глазами поляну.

– Летом довольно часто.

– А зимой?

– Ездим в Ростов.

Марина не знала, как спросить, что вообще здесь происходит. Поэтому сказала:

– Весело у вас.

– Да, завтра придешь на собрание?

– Собрание?