День, когда Бога не стало полностью

Не успела Марина мысленно помолиться, как увидела отъезжающий сто четырнадцатый номер. Она побежала. Водитель остановился. Марина увидела, как тесно он набил свою газель, но все-таки открыла дверь. Удивительным свойством обладают машины или люди в ней. Сколько бы ни набивалось народу в транспорт, всегда кто-то еще мог протиснуться. Марина вдохнула и проскользнула. Всегда есть надежда, что рядом с тобой вскоре освободится место. Не в этот раз. Но Марину это не волновало. Она даже не чувствовала затекшей спины. Впечатления дня не могли испортить ей настроения.

На своей остановке она выскользнула из еще туже набитой маршрутки и почти вприпрыжку поспешила домой. Ей хотелось поделиться своим настроением. Пусть она не может рассказать про церковь и новых друзей, но она может просто сделать что-то хорошее для других. Помочь бабушке с Зорькой или маме с ужином, если она еще не ушла на работу. Разобрать свой письменный стол. Вдруг захотелось навести там порядок. Как будто от порядка на столе появится порядок в голове. Или наоборот.

Дома никого не было. Мама на работе. Бабушка ушла за коровой. Не переодеваясь, Марина бросилась к Кате. Часть пути она бежала, потом быстро шла, потом просто шагала по пыльной грунтовой дороге. Чем ближе дом Кати, тем сильнее билось сердце. Казалось, что должно что-то произойти. Что-то значительное. Что-то такое, отчего могут поменяться жизни. Ее. Кати. Еще кого-то.

В какой-то момент она совсем остановилась. Думала повернуть обратно. Домой. Дождаться бабушку. Помочь ей с вечерней дойкой. И может, ничего не говорить про мормонов, но быть рядом. Быть в безопасности.

Любопытство пересилило.

Красное солнце окрасило в рыжий траву. Жаркая сухость уступила место легкой вечерней сладости. Хотелось дышать этим воздухом сильнее. Марина вздохнула до головокружения и крикнула:

– Ка-тя!

Обычно Катя быстро выбегала. Если ее не было, ее мама Раяна кричала из глубины дома, чтобы заходила. Отец никогда не выходил и никогда ничего не говорил. Но дома он был всегда.

– Ка-тя!

Марина встала на лавку и заглянула через забор. Во дворе тихо. Они так и не завели собаку. А стоило. С балки может прийти лиса или волк.

– Ка-тя! – с хрипом уже крикнула Марина.

Горло саднило. Легкие просили кислорода. Марина глубоко дышала липким воздухом.

Она попробовала открыть калитку. Заперто изнутри. Зачем-то с силой дернула еще раз. Будто могла снять ее с петель. Подумала позвать отца Кати, но не могла вспомнить его имя. Катя о нем мало говорила, а если и говорила, то как об отце, а не как о дяде Вите или дяде Толе. Его могли звать как-то так. Да и какой смысл вспоминать, он все равно не откликнется.

Марина зацепилась пальцами за облупленные края забора, подтянула себя, скользя ногами по доскам, на секунду подумала, как глупо она выглядит, но продолжила тащить тело наверх. Оказавшись на заборе, быстро перекинула ногу и спрыгнула, удивившись своей ловкости.

Во дворе вдруг подумала, что нет ничего глупее, чем вламываться в чужой дом, когда там никого нет. Обернулась на калитку. Заперта на щеколду. По спине стекала капля пота. Воздух прилипал к горлу, душил. Марина сдерживала кашель.

Она сделала шаг к дому и остановилась. Было тихо. Слишком тихо.

В доме пахло глиной и прохладой. Так всегда пахнет летом в глинобитных домах с земляным полом. В первой комнате никого, во второй только ворох белья на всегда разложенном диване. Марина поспешила выйти. Вдохнула. Прошла к длинному саду. Теперь он казался почти гадким. Железная кровать так же стояла на своем месте под деревом. Марина почувствовала шевеление у ног, сдержала крик. Это всего лишь кошка. Уродливая серая кошка. Анфиска. Но ее присутствие вселяло уверенность. Для верности Марина взяла ее на руки и пошла по тропинке к туалету в конце двора.

Марина оборачивалась в поисках то ли дяди Вити, то ли дяди Коли. Но не видела его. Блохастая Анфиска в руках успокаивала. На кусочке огорода картофельные листья были изъедены жуком. «Бабушку бы хватил удар», – подумала Марина.

Дверь в туалет на одной петле была плотно закрыта. Марина громко кашлянула:

– Ау! Кать!

Никто не ответил. Но Марина знала, что там кто-то есть. Кошка выпустила когти в Марину и спрыгнула на землю. Поцарапанными руками Марина взялась за ручку хлипкой двери и осторожно потянула на себя. Дверь была закрыта на деревянный винтик. Марина взялась двумя руками и с силой дернула дверь. Та все еще держалась на хлипкой деревяшке.

Петли остались только наверху. Марина схватилась за нижний край и стала расшатывать, тянуть на себя. В темном нутре она уже видела, с чем ей предстоит встретиться. Откуда-то она знала, что надо сделать.

Рыча, она дергала на себя эту дверь. Хотелось ее разрубить на щепки, но едва ли она найдет топор в этом дворе. Когда щель стала шире, Марина просунула в нее часть себя, стараясь не дышать и не смотреть, нащупала винтик, ударила по нему, он не поддался, втянула живот, чтобы ослабить давление, и еще раз ударила. Винтик упал. Марина снова оказалась снаружи и распахнула дверь.