День, когда Бога не стало полностью

На обратном пути он купил в круглосуточном ларьке две пачки синего «винстона», пообещав себе, что в последний раз, и пачку презервативов, раз теперь они ему нужны. У себя, приняв горячий душ, он распахнул окно и закурил. Сначала одну, потом вторую. На третьей он задышал спокойнее и смог о чем-то подумать. И думал он о Кате, которую Саша вот-вот бросит, а может, уже бросил. Отчего-то ему было жаль. Жаль, что не к нему она села тогда на выпускном. Сколько бы всего могло не произойти и произойти. Саша мог бы взять себе Марину, как и планировал. И тогда… Женя попытался представить их вместе, но у него никак не получалось. При любом раскладе Марина оставалась одна. Саша бы ее не выбрал. Он вспомнил, как она приходила к нему больному, как не испугалась. Достал еще сигарету.

Утром мать разбудила его перебранкой с Аней. На этот раз из-за денег. Аня не хотела платить за продукты и коммунальные услуги. Женя подумал, что из-за его болезни мать сильно задолжала. Он быстро встал, умылся, съел бутерброд с чаем и поспешил в гараж. Пешком, потому что денег на бензин не осталось.

В гараже еще никого не было, и Жене пришлось ждать у закрытых ворот. Курить не хотелось, хотя пачка царапала ногу через прохудившийся карман шорт. Солнце еще не жарко светило в лицо, и Женя неохотно жмурился.

Сильно опоздав, наконец появился Вован. С опухшим лицом и не в духе, он отпер гараж. Женя знал, что ему нужен кофе и радио, чтобы начать день, поэтому не мешал.

– Макс тебе не сказал? – заговорил вдруг Вован.

– Что?

– Он решил оставить Стаса. Двоих мы держать не можем.

Женя постоял какое-то время и вышел. Вован что-то еще говорил, но Женя не слушал. Работа была тем немногим, что Жене по-настоящему нравилось. Возишься с железками, слушаешь музыку и болтовню пацанов. И пусть платили не много, но хватало на сигареты и бензин. Теперь просить у матери? Жене стало душно, он быстро думал. Может, к Юрку попроситься? Но он теперь в центре. На дорогу будет уходить бо́льшая часть денег. Спросить у Санька? Но Женя злился на Сашу. Тому не нужно было работать, всем обеспечивал отец. Если бы Женин отец был жив, ему тоже не пришлось бы работать. «Нужно открывать свой гараж», – думал Женя, пока бесцельно бродил по залитым солнцем улицам. Но сам он не сильно разбирался в ремонте, поэтому придется нанимать кого-то, платить деньги, а денег нет.

Незаметно для себя он пришел к высокому забору, за которым тарахтело такое же радио и слышны были голоса. Женя приоткрыл калитку и заглянул во двор. На него обернулись две пары сонных глаз.

– Не стой истуканом, – хрипнул Бут. – Заходи.

– Кофе будешь? – спросила Марчелла.

– Будет, вари, – сказал Бут.

Бут придвинул табурет для Жени. Женя неуверенно вошел и оглядел двор. Залитый желтым светом, он совсем не походил на тот, что он помнил. Теперь тут казалось все уютнее и как-то домашнее. Возле домика под навесом Марчелла вкрутила медную погнутую турку в сковороду с песком на электрической плитке. Женя никогда не пил кофе на песке. Он вообще не понимал кофе. Мама и Аня пили растворимый, но только утром, иначе мучила бессонница. Саша угощал его кофе из кофеварки, чай у него дома был только крупнолистовой, и всем лень было его заваривать, а чаю в пакетиках его родители не доверяли. «Пыль из-под грязных ног индусов», – говорил его отец. Женя же верил, что кипяток убивает индийских микробов. Он не знал, как начать разговор, поэтому сразу выпалил:

– У вас нет работы?

– У меня как раз есть работа.

– Мне нужна работа.

– А что ты умеешь?

– У Макса я делал всякий мелкий ремонт. Воздушные фильтры, масло, как-то кардан починил.

– Кардан, говоришь? И долго проездил?

– Полгода.

Бут со звуком вздохнул. Марчелла принесла два прозрачных стаканчика на блюдцах.

– Еще ставь, – сказал он.

И Марчелла, вылив остатки из турки под единственный розовый куст, снова налила в нее воды из колонки, всыпала кофе и воткнула в тот же песок. Теплый запах заполнил солнечный двор. Женя отпил. Ему было вкусно.

– Такими работами у нас малой занимается, – сказал Бут и сделал маленький глоток. – Марусь, у нас с сахаром напряженка?

– Нет, – ответила Марчелла.

– Ну так не жалей!

– Сахар – белая отрава.

– Вся жизнь – отрава. – Бут повернулся к Жене. – И карданы после него по десять лет служат.

– Я научусь.

– Что ж мне с вами делать?

Бут говорил это уже не Жене, а только что вошедшему Валентину. Тот за пазухой держал газетный сверток. Бут хлопнул в ладоши и потер их одну о другую.

– Семка сегодня с матерью на огороде.

– Отлично. Как раз парнишку займем.

Бут хлопнул Женю по плечу и скрылся вместе с Валентином в домике. Марчелла поставила перед Женей второй стаканчик, а сама села на место Бута. Она смотрела на дверь, которая закрылась за Бутом и Валентином, потягивая из его стаканчика.

– Гадость, – скривилась она. – У тебя еще тот?

Не дожидаясь ответа, она схватила Женин кофе и сделала глоток. Кислая гримаса разгладилась, и она улыбнулась. В этой улыбке вдруг проглянула молодая девушка. Женя совсем забыл, что она немногим старше его. Возможно, как его сестра или даже младше.

– Сколько тебе лет? – спросил он.