День, когда Бога не стало полностью

– Да ладно тебе. – Марина трясла руку Маши и смотрела умоляюще.

Впервые после Кати ей снова хотелось кому-то полностью довериться. И Маша казалась той самой подругой. Казалось даже, что не было никогда никакой близости с Катей, что все это было детскими забавами. И казалось, что только с Машей она и узнала, что такое настоящая дружба.

– Он миссионер.

Горло сжалось. Где-то на затылке зашевелились ее уже отросшие с лета волосы. После крещения она сушила их наспех, и они больше походили теперь на солому. «Только не Хаггард, только не Хаггард», – думала она про себя, пока красные пятна покрывали ее шею. Она не могла бы сказать, что чувствовала к нему, но одна мысль, что Маша может его любить, приводила в ужас. Она вспоминала, как еще утром сидела рядом с ним, как дрожал от волнения его голос, как он нежно коснулся ее талии, когда они были уже в воде, как он назвал ей свое имя.

– Когда был субботник летом, – говорила Маша. – Он помогал мне мыть зал для собраний, забрал у меня тряпку, он так это сделал, знаешь, коснулся рукой моей руки, у меня ток пробежал по спине. Он все сказал глазами…

– Что сказал?

– Что любит.

– Так и сказал?

– Я ж говорю – глазами. Там была такая глубина…

– Голубизна? – машинально повторила Марина, думая о темных глазах Мэтью.

– Глубина, они глубокие. Там пропасть. Бездонная.

– Да, и правда.

– Ты тоже так думаешь?

– Конечно, – грустно сказала Марина. – У Мэтью очень…

– У Мэтью?

– У старейшины Хаггарда.

– Я про Джонса говорю.

– Правда? – Марина улыбнулась и сама не заметила, как откинулась обратно на спинку кресла.

– Подожди, брат Хаггард сказал свое имя?

– Да.

– Им, вообще-то, не разрешается. – Маша улыбнулась. – Но в особенных случаях они так делают. Например, Эндрю тоже сам сказал.

– Джонса зовут Эндрю? Он сказал тебе имя?

– Ну, моей маме, вообще-то, но я была рядом.

Марина задышала свободнее. Что-то, что сдавливало горло, ослабило хватку. Теперь ей хотелось, чтобы автобус никогда не приехал. Чтобы они продолжили делиться секретами и мечтать. Но он все-таки приехал. Свернул с освещенной трассы направо, в темноту, где очень быстро показались невзрачные дома. Автобус останавливался часто, высаживая пассажиров поближе к их домам. И только Марина ехала до самого конца. Ее дом никогда не был по пути.

У Дома техники она вышла вместе с рыжей Людмилой, которая обняла ее и шепнула красными губами, что теперь жизнь круто изменится. Она перешла улицу и скрылась во дворе дома напротив. «Удобно», – с завистью подумала Марина и тут же одернула себя. Она подумала о том, что ждать маршрутку в такой час, почти восемь, бессмысленно. Особенно в воскресенье, когда все, кому надо, уже дома.

Марина глубоко вздохнула и пошла пешком. Каких-то сорок минут, и она дома. Главное – все время идти по дороге, не срезать углы, иначе можно оказаться в Шанхае или на пустыре у терриконов. Ей даже хотелось испугаться, но белый свет теперь был в ней. И больше нечего бояться.

Проходя мимо Одоевского с его высоким фонарем, она ускорила шаг. Едва ли она боялась встретить кого-то, просто привычка. На остановке, где в такое время разве что шахтерский автобус проедет, кто-то был. Чьи-то голоса, среди которых отчетливо слышен был смех Кири. Меньше всего ей хотелось бы с кем-то из этих людей встречаться. Но повернуть назад она не могла. Помнила попытку обойти эту остановку через кусты. Она натянула капюшон куртки на лицо и перешла на другую сторону улицы, стараясь идти в тени от заборов. Голоса не умолкали. Кажется, ей удалось остаться незамеченной. Какое облегчение. Но разве она должна теперь бояться? Разве не должна она делиться светом с теми, кто живет во тьме.

– Куда спешим?

Такой знакомый голос, отчего она даже не вздрогнула. Она остановилась. Киря догнал ее, застегивая на ходу ширинку. «Ссал за остановкой», – с омерзением подумала Марина.

– Сколько лет, сколько зим. Как жизнь молодая?

Марина попыталась выдать милую улыбку, какие она легко дарила своим новообретенным братьям и сестрам.

– Зазналась. Старых друзей избегаешь.

– Как дела, Кирилл? – Она чувствовала, как приподнимается над ним.

– Ничего, потихоньку.

– Мне пора.

– Я провожу.

– Не стоит. Тебя друзья ждут.

– Пацаны, – крикнул Киря слишком уж громко. – Я пошел.

– Планы? – Кто-то ответил, и тут же толпа рассмеялась.

– Хавальник завали, – крикнул в ответ Киря.

«Детский сад», – подумала Марина и поглубже спряталась в куртку.

Кире что-то еще кричали вслед, но он уже не оборачивался. Он взял Марину под локоть, как обычно делают девушки с парнями, и шел рядом. От него пахло алкоголем. Это ощущалось даже в начинающихся заморозках, Марина отвыкла от него. Киря что-то рассказывал, обычное и неинтересное больше Марине. Она думала о свете. Скорее, призывала, чтобы он не покинул ее. Только не сейчас. Не сегодня.

Он повел по короткой дороге, которая шла мимо дома Бута. Марина не стала возражать. Подумала, что лучше побыстрее прийти.

– Ты выглядишь как бабка.

Эта фраза выдернула Марину из попыток разжечь угасающий свет внутри.

– Еще этот чемодан.