Он встал с поваленного дерева, сел в грузовик и поехал в сторону ближайшего городка. Там он нашел телефонную будку и набрал номер, написанный на потертом желтоватом листке бумаги. Ответа не было. Никто на другом конце линии не сказал ему, что делать дальше. Тревога доводила его до отчаяния. Он вернулся в хижину, где в тайнике держал Викторию Стиллман, поддерживая ее жизнь бутербродами и бутылками с водой. Виктория неустанно боролась, упрашивая его отпустить ее.
– Завтра в десять вечера на Ханна-Кларк-Брук-роуд, грунтовая дорога в северном направлении, которая отходит от 1869 Маутин-роуд, трасса 242. В конце грунтовой дороги деревянный дом.
Вызов оборвался прежде, чем Стивен успел что-либо спросить, не дав ему возможности закричать, что он не знает, сможет ли добраться до того места с Викторией.
Стивен вернулся в хижину и припарковался у входа в укрытие. Он вошел в дом, приготовил бутерброд, добавил две таблетки снотворного в бутылку с водой и перемешал. Затем подошел к тайнику, поднял импровизированный металлический люк, который установил на второй день своего пребывания здесь, и кинул Виктории ее паек, как он делал каждый день. Несколько минут он слушал ее мольбы, пока она не уснула. С помощью лестницы он вытащил ее, загрузил в кузов грузовика и отправился по адресу, который указали ему по телефону. Уже через четыре часа он был на 1869 Маунтин-роуд и спустя несколько метров увидел развилку дороги, уходящей на север, в конце которой должен был стоять деревянный дом.
Действительно, вскоре он увидел хижину, о которой говорил голос. Он остановился за каких-то сто метров и в ярости ударил по рулю, злясь на самого себя и колеблясь между жизнью и смертью, между тем, чтобы отдать свою жертву, и тем, чтобы исчезнуть отсюда. Однако он понял, что уже не может ничего сделать. Что, перейдя порог того кафе, он пересек точку невозврата. Точку, за которой его душа изменилась навсегда.
У Аманды немного дрожали руки, даже когда она оказалась почти у дома; она то и дело поглядывала на отца с пассажирского сиденья. Всю дорогу они молчали, думая о сбитом пешеходе и о том, каким несчастьем могло бы все обернуться, если бы машина ехала быстрее.
Подъехав к дому и увидев его кипенно-белый деревянный фасад, они с облегчением вздохнули. Стивен припарковал машину у тротуара и вместе с Амандой молча вышел из машины.
– Маме ни слова о том, что случилось, ладно? – сказал Стивен дочери, пока они шли к дому.
– Почему?
– Потому что она будет волноваться.
– Но ведь с нами ничего не произошло. И с этим человеком тоже. Наоборот, думаю, ей приятно будет узнать, что мы остались с ним, помогли ему и что в результате все закончилось хорошо.
– Да, да, но, зная твою мать, я уверен, что она захочет найти его и извиниться за произошедшее формально, пригласить его с супругой на ужин и предложить помощь во всем, что им только будет нужно.
Слова Стивена о том, как поступила бы Кейт, узнай она об этом случае, были не так далеки от истины. Она всегда старалась быть честной и оставалась верной идеалам образцовой семьи с устойчивыми моральными принципами. Созданием именно этого образа она и занялась, когда они переехали в район, где жили более обеспеченные люди, и он так прочно укоренился в ней, что теперь уже невозможно было сказать, когда она перестала быть той беззаботной Кейт, которой когда-то была.
Он остановился перед крыльцом и продолжил:
– Обещай, что ничего не скажешь.
Аманда взглянула на отца и, уступая уговорам, пожала плечами:
– Я ничего не скажу… За символическую плату.
– Ого! Шантажируешь отца?
Аманда хихикнула и подняла мизинец правой руки.
– Обещаю, что ничего не скажу, пап. Не волнуйся, – с улыбкой сказала она.
– Так-то лучше.
Аманда взяла отца за руку, и вместе они пошли к дому.
– А у тебя неплохо получается. Где ты научилась шантажировать? – спросил Стивен, остановившись перед дверью.
– Я сама научилась. Хотя с тобой это не всегда работает, – пошутила она.
– Я покажу тебе парочку трюков, – сказал Стивен, подмигивая.
Когда они вошли, землетрясение крошечных шагов пронеслось по дому им навстречу.
– Аманда! Ты дома! – закричала Карла.
– Да, малышка, я уже здесь.
– Вы долго не возвращались. Сколько дней вас не было? – сказала Карла, с задумчивым лицом пересчитывая пальцы.
– Дней? Да нас не было всего пару часов.
– Ну я так и сказала. А в минутах это сколько?
– Где-то сто двадцать, – весело ответила Аманда.
– Ого! Как много! Видишь, как долго вас не было!
Аманда рассмеялась.
