– Охотно верю и ничего не могу возразить против этого, – проговорил мистер Трой. – Но не забудьте, что у молодой особы кроме вас есть и другие преданные друзья. Я, например, тоже преданный ее друг. Я обещал помочь ей, и намерен сдержать слово. Вы простите меня, если я прибавлю, что моя опытность и осторожность может быть не менее полезна, чем ваш энтузиазм. Я достаточно знаю свет, чтобы с разбором и осторожностью доверяться посторонним людям. Вам это не повредит, мистер Муди, если и вы будете следовать моему примеру.
Мистер Муди принял этот упрек с примерным терпением и покорностью.
– Если вы имеете предложить что-нибудь, сэр, что послужило бы в пользу мисс Изабелле, – сказал он, – я буду счастлив оказать вам в этом хоть бы ничтожную помощь.
– А если нет? – спросил мистер Трой, сознавая при этом вопросе, что не может ничего предложить.
– В таком случае, сэр, я должен буду поступить по-своему и не винить никого, если не буду иметь успеха.
Мистер Трой не сказал более ни слова. На ближайшем повороте он расстался с Муди.
Обсуждая про себя все происшедшее, он решил воспользоваться ближайшим случаем, чтобы посетить Изабеллу в доме тетки и предупредить девушку при дальнейших сношениях с мистером Муди не слишком полагаться на его осторожность. «Я угадываю, – думал юрист, – что он хочет предпринять. Безрассудный простак пойдет опять к старому Шарону!»
Возвратясь в свою контору, мистер Трой нашел в числе ожидавшей его корреспонденции письмо от той самой особы, забота о коей занимала главнейшим образом его мысли. Изабелла Миллер писала в следующих выражениях:
«Милостивый государь, тетка моя, мисс Панк, весьма желает при первой возможности посоветоваться с вами по делу. Хотя Соут-Морден находится с небольшим в получасе езды по железной дороге от Лондона, мисс Пинк не осмеливается, однако же, просить вас посетить ее, слишком хорошо зная, как для вас дорого время. Потому не будете ли вы так добры, дать мне знать, когда вам будет удобно принять мою тетку в вашей конторе в Лондоне? Верьте, милостивый государь, всегдашнему уважению вашей Изабеллы Миллер.
„Р. S. Мне поручено еще сообщить вам, что предметом совещания будет прискорбное событие, происшедшее в доме леди Лидиард“.
„Лужайка“. Соут-Морден. Вторник.
Мистер Трой улыбнулся, прочтя письмо. „Слишком формально для молодой девушки“, – подумал он про себя.
„Каждое слово письма написано под диктовку мисс Пинк“. Он не долго раздумывал, как поступить. Он видел настоятельную необходимость предостеречь Изабеллу, и теперь представлялся удобный случай. Он послал за своим старшим клерком и просмотрел список свиданий, назначенных на этот день. В числе дел не было ничего такого, что его клерк не мог бы исполнить так же хорошо, как он сам. Мистер Трой справился с расписанием поездов, велел подавать экипаж и с ближайшим поездом выехал в Соут-Морден.
Соут-Морден был в то время (остался и до ныне) одною из тех первобытных деревень, не затронутых ходом новейшего прогресса, какие еще попадаются в ближайшем соседстве Лондона. Только тихие поезда останавливались здесь на станции, и дела было так мало, что начальник станции со сторожем разводили цветы на насыпи и ухаживали за чахлой лианой над окнами пассажирской комнаты. Обратившись спиной к железной дороге и идя вдоль единственной улицы Соут-Мордена, вы очутитесь как бы в старой Англии за два столетия назад. Коттеджи старинной постройки с плотно притворенными окнами; свиньи и куры, спокойно прогуливающиеся по дороге; почтенная церковь, окруженная тенистым кладбищем; бакалейная лавка, где продается все, что угодно, и мясная лавка, где ничего не продается; немногочисленные жители, которые любят позевать на прохожего, и немытые ребятишки, представляющие картину неопрятного здоровья; бряцанье цепи с бадьей у общественного колодца и стук падающих кеглей на заднем дворе трактира; пруд для лошадей на небольшой открытой площадке и старый вяз с деревянными скамьями вокруг на другом открытом месте – вот что можно было видеть и слышать в Соут-Мордене, проходя вдоль по деревне.
В расстоянии около полумили за последним старым коттеджем снова встречалась новая Англия в виде ряда небольших вилл, выстроенных предприимчивым лондонским строителем, купившим здесь землю за бесценок. Каждая вилла окружена была особым садиком, примыкавшим к каменистой дороге, за которою шли поля, ограниченные поросшими лесом холмами. В солнечный день эти виллы неприятно блестели краснотой нового кирпича, и каждая назойливо представляла вашему вниманию свое бессмысленное название, начертанное яркими красками на косяке ворот. Справляясь с этими надписями, мистер Трой в свое время дошел до виллы называвшейся „Лужайка“, по-видимому, оттого что пред домом была маленькая круглая куртина[9], поросшая травой. Так как ворота оказались запертыми, то он позвонил.