– Простите, – в свою очередь перебила его мисс Панк. – Но я никогда не делаю поспешных заключений. Поведение леди Лидиард не может быть оправдано никакою защитой, как бы искусна она ни была. Вы, может быть, не знаете, сэр, что принимая в свой дом мою племянницу, леди Лидиард приняла девицу благородную и по рождению, и по воспитанию. Оплакиваемая мною покойная сестра моя была дочь священника английской церкви. Едва ли мне следует напоминать вам, что в этом качестве она может быть названа леди. При благоприятных обстоятельствах дед Изабеллы со стороны матери мог бы быть архиепископом Кентерберийским и имел бы первенство пред всею палатой пэров, за исключением только принцев королевской крови. Я не решусь утверждать, чтобы со стороны отца племянница моя имела такое же хорошее родство. Сестра моя изумила, я не хочу сказать огорчила нас, выйдя замуж за аптекаря. Хотя аптекарь – не то, что простой торговец, он джентльмен, служащий благородной медицинской профессии и являющийся такою же уважаемой фигурой, как ученые доктора. Вот и все. Приглашая Изабеллу жить у нее, леди Лидиард, повторяю, обязана была помнить, что у нее будет жить благородная молодая девица. Она не помнила этого – это первое оскорбление, она заподозрила мою племянницу в воровстве – это второе.
Мисс Пинк остановилась, чтобы перевести дух. Мистер Трой сделал вторую попытку быть услышанным.
– Не позволите ли вы мне, сударыня, оказать два слова?
– Нет, – сказала мисс Пинк, выказывая величайшее упрямство под самою мягкою и вежливою формой. – Время ваше, мистер Трой, поистине слишком драгоценно! Да и ваш высокий ум не в состоянии оправдать поведение, которое очевидно не имеет оправдания. Теперь, когда вам известно мое мнение о леди Лидиард, вы не удивитесь, услышав, что я отказываюсь доверять ее лордству. Она может производить или нет необходимое расследование для восстановления доброго имени моей племянницы. Но в деле таком серьезном, касающемся, могу сказать, моего долга относительно памяти моей сестры и родных, я не оставлю ответственности на леди Лидиард. Я возьму ее на себя. Позвольте мне прибавить, что я в состоянии буду уплачивать необходимые расходы. Ранние годы моей жизни, мистер Трой, были посвящены воспитанию молодых девушек. Я имела счастье заслужить доверие родителей и строго соблюдала золотое правило экономии. Оставив занятия, я была в состоянии поместить мой скромный, очень скромный капитал в сохранную кассу. Часть его к услугам моей племянницы для восстановления ее доброго имени, и я желала бы передать производство расследования в ваши руки. Вы знакомы с делом, и оно, естественно, должно быть поручено вам. Я не решилась бы, поистине я не могла бы решиться, рассказать о нем постороннему. Вот дело, по поводу которого я желала посоветоваться с вами. Пожалуйста, не говорите ничего более о леди Лидиард – предмет этот невыразимо для меня неприятен. Я осмелюсь обратиться к вашей доброте, прося вас сказать только, удалось ли мне выразить мою мысль в понятной форме.
Мисс Пинк отклонилась к спинке креола в точности на такой угол, какой дозволен законами приличия, положила левый локоть на ладонь правой руки и слегка подперла пальцами щеку. В таком положении она ожидала ответа мистера Троя – живое олицетворение упрямства в самой респектабельной форме.
Если бы мистер Трой не был юристом, другими словами, если б он не имел способности настойчиво преследовать собственную цель, невзирая на всевозможные неудачи и затруднения, мисс Пинк продолжала бы невозмутимо оставаться при собственном мнении. Но теперь мистер Трой достиг, наконец, того, чтоб его выслушали, и мисс Пинк суждено было узнать другую сторону дела, как бы упрямо она ни закрывала на нее глаза.
– Я крайне обязан вам, сударыня, за выражение вашего доверия ко мне, – начал мистер Трой, – в то же время я должен просить вас простить меня, если я откажусь принять ваше предложение.
Мисс Пинк не ожидала такого ответа. Поспешный отказ юриста причинил ей досаду и изумление.
– Почему вы отказываетесь помочь мне? – спросила она.
– Потому, – отвечал мистер Трой, – что мои услуги уже обещаны, в интересе мисс Изабеллы, другому клиенту, делами которого я занимаюсь уже более двадцати лет. Клиент этот…
Мисс Пинк не дала ему договорить.
– Вам нет надобности беспокоиться называть имя вашего клиента, – сказала она.
– Клиент этот, – настойчиво продолжал мистер Трой, – горячо любит Изабеллу…
– Об этом можно иметь разные мнения, – снова перебила мисс Пинк.
– И верит в невинность мисс Изабеллы, – продолжал не сдававшийся юрист, – так же твердо, как вы.
– Если леди Лидиард верит невинности моей племянницы, – сказала мисс Пинк, внезапно выпрямившись на своем кресле, – почему же моя племянница, из уважения к себе, вынуждена была оставить дом леди Лидиард?