Мистеру Трою хотелось попытаться разубедить Феликса, и он уже начал было говорить в этом смысле, но леди Лидиард благоразумно перебила его.
– Когда человек настойчиво желает говорить глупости, – заметила она, – тогда молчание самый лучший ответ. Поддерживая разговор, вы только поощряете его.
Обратясь к Феликсу, она продолжала:
– Я желаю вам предложить вопрос, но одно из двух: или вы ответите серьезно, или мы расстанемся.
После этого короткого вступления она потребовала мнения о применимости своего намерения касательно приглашения агента французской полиции. Феликс совершенно разделял взгляд мистера Троя на этот предмет.
– Хотя французская полиция, – сказал он, – превосходит английскую в развитии, но она далеко уступает ей в смелости. Французские агенты в состоянии делать чудеса у себя дома, между своими соотечественниками. Но, дорогая тетушка, на земном шаре не существует двух более различных народов, как англичане и французы. Агенты французской полиции хотя и владеют нашим языком, но они совершенно неспособны понять дух английской жизни, ее нравы и обычаи. Пошлите их в Пекин работать по какому-нибудь секретному делу, и по прошествии некоторого времени они вполне поймут китайцев, но отправьте их по такому же делу в Лондон, и английское общество останется для этих господ постоянно неразгаданною загадкой. По-моему, одно лондонское воскресенье способно заставить каждого француза в отчаянии возвратиться в Париж. Ни балов, ни театров, ни концертов, даже музеи и картинные галереи не открыты в этот день, все лавки заперты, кроме, разве кабаков, на улицах никакого движения, за исключением продавцов мороженого, и в воздухе слышится лишь звон церковных колоколов. Сотни французов навещают меня по приезде в Англию. Каждый из них убегает в Париж в следующую же субботу, не решаясь оставаться в Лондоне двух воскресений кряду. Но попробовать вы все-таки можете. Дайте мне письменное изложение этого дела, и я пошлю его к одному из официальных представителей Иерусалимской улицы, который, чтобы сделать мне одолжение, употребит все возможные усилия. Разумеется, – прибавил Феликс, обращаясь к мистеру Трою, – кто-нибудь из вас имеет номер украденного билета? Если вор спустил билет в Париже, мой тамошний агент может вам быть полезен.
– Трое из нас имеют номер украденного билета, – ответил мистер Трой, – мисс Изабелла Миллер, мистер Муди и я.
– Очень хорошо, – сказал Феликс, – пришлите мне его вместе с письменным изложением дела. Могу я еще что-нибудь сделать для отыскания пропавших денег? – прибавил он, обращаясь к тетушке.
– Во всем этом деле, – продолжал Феликс, – есть, по крайней мере, та хорошая сторона, что деньги пропали у особы достаточно богатой, которой будет не особенно тяжело перенести эту потерю. Боже мой, что, если б эти деньги украли у меня?
– Я теряю вдвойне, – сказала леди Лидиард, – и, во всяком случае, не достаточно богата, чтобы перенести это легко. Деньги были предназначены на одно благотворительное дело, и я считала своею обязанностью уплатить их вторично.
Феликс поднялся со стула и приблизился к креслу миледи нетвердою походкой, как подобало человеку одержимому разными недугами. Он взял руку леди Лидиард и поцеловал ее с восторженным благоговением.
– Удивительное существо! – проговорил он. – Вы, может быть, сами не сознаете этого, но вы меня примиряете с человечеством! Как великодушна! Как благородна! Я думаю, теперь можно отправиться в постель, мистер Трой? Если, впрочем, вам не нужно еще чего-нибудь от меня. Я чувствую, как кружится моя голова, как дрожат мои ноги. Но это ничего, мне станет легче, когда Альфред меня разденет. Да благословит вас Бог, тетушка, я никогда еще так не гордился родством с вами, как сегодня. Прощайте, мистер Трой. Не забудьте же о записке, не беспокойтесь провожать меня до дверей, я надеюсь, что не упаду дорогой, но если б это даже и случилось, в передней есть швейцар, который меня поднимет. О, швейцар, как я тебе завидую, ты жирен, как масло, и ленив, как боров! До свидания! До свидания! – и посылая рукой поцелуи, он расслабленною походкой удалился из комнаты.
– Он действительно болен, как вы думаете? – спросил мистер Трой.
– Моему племяннику за пятьдесят лет, – отвечала леди Лидиард, – а он все еще хочет жить, как будто бы был молод. От времени до времени природа говорит ему: «Феликс, ты уже стар!» Тогда Феликс отправляется в постель, приписывая все нервам.
– Полагаю, можно поверить, что он сдержит слово и напишет в Париж, – продолжал мистер Трой.
– О, да! Он, может быть, отложит, но сделает наверняка. Несмотря на его флегматическую, манеру, на него находят минуты, когда он удивляет своею энергией. Так как мы уже начали говорить о всевозможных сюрпризах, то я вам должна сказать нечто о Муди. За последние два дня я заметила в нем значительную перемену, и перемену к худшему.
– Вы удивляете меня, миледи. В какую же сторону изменился Муди?
– Вы сейчас услышите. Вчера была пятница. Вы взяли его с собой рано утром по делам.