В то время как происходили переговоры леди Лидиард и мистера Трой по поводу странного поведения управляющего, Муди сидел, запершись в своей комнате, и писал к Изабелле. Не желая, чтобы кто-нибудь видел, кому было адресовано письмо, он сам отнес его на почту. К сожалению, выбранное им для этого время совпало со временем, выбранным леди Лидиард для разговора между нею и мистером Троем. Десять минут спустя после того как лакей объявил миледи о его отсутствии, Муди вернулся домой, но было уже поздно явиться в гостиную. Между тем мистер Трой простился с леди Лидиард, и акции Муди еще более упали в глазах миледи.
Изабелла получила письмо на другой день утром. Если некоторые пункты подозрений мистера Троя требовали подтверждения, форма письма Муди совершенно оправдывала эти подозрения.
«Дорогая Изабелла (надеюсь что я могу вас называя так в вашем теперешнем горестном положении), я имею сделать вам некоторое предложение, которое, примете вы его или нет, во всяком случае должно остаться тайной для всех, кроме вас самих. Вы поймете мое желание, когда я вам скажу, что дело касается отыскания следов пропавшего билета. Я нахожусь в сношениях с некоторым человеком, который, я полагаю, один в состоянии помочь нам в этом деле. Он уже сделал совершено секретно несколько попыток к открытию истины, некоторые из них мне известны, других же он не открыл мне. Человек, о котором я говорю, особенно желает видеться и переговорить с вами в моем присутствии. Я вас должен предупредить, что он очень странен, стар и безобразен, но я надеюсь, что вы не обратите внимания на его недостатки, ради той пользы, которую он может принести. Можете ли вы назначить нам свидание в конце той линии коттеджей, где живет ваша тетушка, послезавтра в четыре часа? Отвечайте мне в двух словах, принимаете ли вы это предложение, и удобно ли вам назначенное мною время. Остаюсь ваш покорный слуга и друг, Роберт Муди».
Предупреждение мистера Троя, чтоб она не слишком доверялась предложениям со стороны Муди, пришло на память Изабеллы во время чтения его письма. Будучи обязана молчанием, она не могла прибегнуть к советам мистера Троя и должна была предоставить все собственному решению.
Препятствия к исполнению решения, каково бы оно ни было, не предвиделось. После раннего обеда в три часа, мисс Пинк имела привычку удаляться в свою комнату для размышления, как выражалась она. Размышления эти обыкновенно принимали в конце концов одну и ту же форму продолжительного сна, длившегося обыкновенно несколько часов. И в этот промежуток времени Изабелла была совершенно свободна и могла делать все, что ей угодно. После довольно продолжительного колебания ее безграничная вера в преданность и правдивость Муди, соединенная с чувством любопытства увидать его странного спутника, заставили Изабеллу решиться идти на назначенное свидание.
Отправившись на назначенное место в условленный день и час, она думала, что совершенно приготовилась перенести худшее из впечатлений, какое мог бы на нее произнести самый неприятный человек. Но при виде Шарона, грязного по обыкновению, одетого в длинное потертое серое пальто, с мопсом у его ног и закоптелою трубкой в зубах, в белой высокой шляпе на голове, имевшей вид, как будто ее только что вытащили из водосточной трубы, при взгляде на подлое выражение его улыбающихся глаз и его ухарскую походку она была изумлена и едва могла ответить Муди на дружеское рукопожатие. Что же касается его спутника, то у нее не хватало сил взглянуть на него еще раз. Она устремила свой взор на собаку, которая, во всяком случае, имела вид более благородный, чем ее хозяин. При таких обстоятельствах положение становилось весьма затруднительным. Муди, сконфуженный молчанием Изабеллы, не знал, как начать разговор. Он, казалось, размышлял, как бы удобнее вернуться на станцию железной дороги, откуда он только что пришел. Но, к счастью, возле него находился человек, который (хоть раз в жизни) оказался на своем месте.