Такова ли была мисс Пинк, чтобы воспротивиться обаянию мистрис Дромблед? Увы! Бедная учительница! Не успела она пробыть и пяти минут в обществе этой дамы, как сестра Гардимана уже закинула ей удочку, подсекла и подвела ее. Бедная мисс Пинк! Мистрис Дромблед умела надевать личину строжайшего достоинства, когда этого требовали обстоятельства. Она отличалась важностью и большим достоинством, когда Гардиман совершал церемонию представлений. Мало сказать, что она в восторге от встречи с мисс Пинк – эта банальная светская фраза оскорбила бы слух мисс Пинк – она считает это представление существенно для себя важным. В свете так редко приходится встречать людей истинно развитых. Мистрис Дромблед много наслышана о прошлых триумфах мисс Пинк как наставницы юношества. Саму мистрис Дромблед Бог не благословил детьми, но у нее есть племянники, племянницы, и она так беспокоится за их воспитание, особенно за племянниц. Какая милая, скромная девушка мисс Изабелла. Она была бы вполне счастлива, если бы племянницы ее походили на мисс Изабеллу, когда вырастут. Ее занимает вопрос о наилучшем способе воспитания. Она должна сознаться, что искала знакомства мисс Пинк с эгоистическою целью. На завод они приехали, конечно, посмотреть Алфредовых лошадей. Мистрис Дромблед не знает толку в лошадях, она интересуется вопросами воспитания. Она готова признаться, что и самое приглашение Алфреда приняла она единственно в надежде услышать мнение мисс Пинк. Быть может, найдется возможность посвятить несколько минут поучительной беседе об этом предмете. Пожалуй, оно и смешно в ее лета заявлять, что она чувствует себя как бы ученицей мисс Пинк, однако ж, это как нельзя вернее выражает то, что у нее на уме. Таким образом, пролагая себе путь с чрезвычайною ловкостью, мистрис Дромблед опутывала мисс Пинк сетями лести, пока не овладела вполне этою невинною особой. Не успели они осмотреть и половины лошадей, как уже потеряли из виду Изабеллу и Гардимана, а сами заблудились в лабиринте стойл.
– Как это глупо с моей стороны! Вернемтесь-ка лучше да усядемся поуютнее в зале. Когда брат хватится нас, они с вашею очаровательною племянницей станут искать нас в коттедже.
Под покровом такого соглашения, пары окончательно разлучились. Мисс Пинк читала в зале мистрис Дромблед лекцию о воспитании, между тем как Изабелла и Гардиман направлялись к небольшому загону на самом отдаленном конце имения.
– Кажется, вы немного устали, – сказал Гардиман, – дозвольте мне предложить вам руку.
Изабелла была настороже – она не забыла сказанного ей леди Лидиард.
– Нет, благодарю вас, мистер Гардиман. Я лучший ходок, нежели вы думаете.
Гардиман повел разговор по-своему, круто и решительно.
– Не знаю, поверите ли вы, – спросил он, – если я скажу вам, что это один из счастливейших дней в моей жизни.
– Я полагаю, вы всегда счастливы, – осторожно возразила Изабелла, – живя в таком прелестном уголке.
Гардиман спокойно противопоставил этому ответу одно из своих обычных резких возражений.
– Человек никогда не бывает счастлив, пока одинок. Он счастлив вдвоем. Я, например, счастлив с вами.
Изабелла остановилась и отшатнулась назад. Гардиман выражался уж слишком ясно.
– Мы, верно, потеряли мистрис Дромблед и тетушку, – проговорила она, – я нигде не вижу их.
– Сейчас увидите, они только поотстали от нас.
Вслед за этим уверением он, со свойственною ему настойчивостью вернулся к тому, что имел в виду.
– Мисс Изабелла, я хочу предложить вам один вопрос. Я не дамский угодник. Я прямо высказываюсь всякому – в том числе и женщинам. Понравилось ли вам сегодня у нас?
Сдержанность Изабеллы не устояла против такого вопроса в упор.
– Трудно было бы угодить мне, – сказала она, смеясь, – если б я не наслаждалась поездкой в ваше имение.
Гардиман храбро двинулся напролом сквозь препятствие имения к вопросу о его хозяине.
– Вам нравится здесь, – повторил он, – а я нравлюсь ли вам?
Это было серьезно. Изабелла немного отступила и смотрела на него. Он с непроницаемою важностью ждал ее ответа.
– Мне кажется, едва ли вы можете рассчитывать, что я отвечу на этот вопрос, – проговорила она.
– Почему же нет?
– Наше знакомство еще так непродолжительно, мистер Гардиман. И если вы так добры, что забываете разницу между нами, то я должна ее помнить.
– Какую разницу?
– Разницу общественных положений.
Гардиман вдруг остановился и оттеняя последующую речь, ударил тростью по траве.