Деньги миледи полностью

– В моем положении, сэр, – сказала она, – имею ли я право на это? Что скажут ваши родные и друзья, если я дам утвердительный ответ?

Гардиман в виде укора слегка сжал ее талию.

– Как! Вы опять за то же? Хорош ответ человеку – называть его «сэр» и прятаться за его общественное положение, точно это убежище от него! Я терпеть не могу говорить о себе, но вы меня вынуждаете на это. Вот мое положение в свете – у меня есть старший брат, он женат, сын его наследует титул и имения. Понимаете вы это? Хорошо. Вот уже сколько лет, как я свалил свою долю общественного положения (каково бы оно ни было) на братнины плечи. Он славный малый, и с тех пор нес за меня бремя почестей, ни разу не уронив его. Что же касается того, что скажут, то было уже довольно говорено, начиная с моих родителей и ниже, с того времени как я занялся конским заводом. Если они действительно умные люди, какими я их считаю, то едва ли они возьмут на себя труд говорить все это сызнова. Нет, нет. Судите как угодно, мисс Изабелла, будь я холост или женат, все же я останусь Алфредом Гардиманом, а всякому из моих знакомых известно, что я иду своим путем и ни в чьем одобрении не нуждаюсь. Если я вам не нравлюсь – это будет для меня самым горьким разочарованием во всю мою жизнь, но, тем не менее, скажите это прямо и честно.

Какая женщина в положении Изабеллы была бы способна ни мало не уступить в своем сопротивлении при подобном обращении к ней?

– Надо быть бессердечным существом, чтобы не ценить той чести, которую вы мне сделали, – горячо возразила она, – и я глубоко признательна вам.

– Значит, вы согласны выйти за меня замуж? – напрямик спросил Гардиман.

Она была прижата к стене, но (как женщина) попыталась в последнюю минуту выскользнуть у него из самых рук.

– Простите ли вы мне, – сказала она, – если я попрошу вас еще немного повременить? Я так растерялась, не зная, что мне сказать и как поступить, чтоб это было к лучшему. Вы понимаете, мистер Гардиман, что было бы невыносимо стать причиной вашего разрыва с родней. Я обязана подумать об этом. Вам было бы очень горько (о себе уж я не говорю), если бы ваши друзья заперли передо мной двери своего дома. Они могут сказать, что я интриганка, воспользовавшаяся вашею благосклонностью, чтобы приобрести более высокое положение в свете. Леди Лидиард всегда предостерегала меня от личного честолюбия и советовала не забывать своего места, хотя и обращалась со мной как с приемною дочерью. По истине… право, я не могу выразить до какой степени чувствую вашу доброту и внимание, которое вы мне оказываете!.. Сердце мое свободно, и, если б я последовала собственному влечению… – она остановилась, чувствуя себя на волосок от излишней откровенности. – Дайте мне несколько дней, – умоляла она, – я попробую спокойно обдумать все это… Я неопытная девушка, и меня просто ослепляет предлагаемая вами будущность…

Гардиман принял эти слова за желанное поощрение своему искательству.

– Действуйте по своему усмотрению в этом, как и во всем! – проговорил он с необычным жаром в речах и манере. – Я так рад слышать, что сердце ваше открыто мне и что влечения ваши на моей стороне…

Изабелла тотчас запротестовала против такого неправильного толкования ее слов.

– О, мистер Гардиман, вы совсем не так меня поняли.

Он отвечал ей почти то же, что говорил и леди Лидиард, когда та пыталась вразумить его касательно его отношений к Изабелле.

– Нет, нет, я понимаю вас. Я согласен с каждым вашим словом. Могу ли ожидать, что вы выйдете за меня замуж, как вы совершенно справедливо заметили, если не дам вам денька два на то, чтоб освоиться с этой мыслью и решиться? С меня довольно и того, что вам нравится этот план. Если леди Лидиард обращалась с вами как с дочерью, почему же вам не быть моей женой? Не подлежит сомнению, что вы совершенно правы, выходя замуж за человека, который может дать вам более высокое положение. Мне нравится, что вы честолюбивы, хотя, видит Бог, многого дать вам я не могу, за исключением любви от всего сердца. Все же меня сильно ободряет, когда я слышу что взгляды миледи сходятся с моими…

– Они не сходятся, мистер Гардиман, – протестовала бедная Изабелла, – вы совершенно переиначиваете…

Гардиман добродушно согласился и с этою точкой зрения.

– Да, да! Я не могу в точности передать выражения леди Лидиард или ваши, мне приходится говорить, как умею. Не расстраивайтесь: все хорошо, я понимаю. Вы сделали меня счастливейшим из людей. Завтра я проедусь верхом к вашей тетушке за вашим ответом. Смотрите же, будьте дома! Теперь не пройдет дня, чтоб я не видал вас. Я люблю вас, Изабелла, истинно люблю.

Он замолчал и поцеловал ее от всего сердца.

– Это награда, – пояснил он, – за то, что даю вам время подумать.

Она отошла от него решительно, но без гнева. Прежде чем она успела сделать новую попытку представить дело в настоящем свете, в коттедже прозвонили к завтраку, и показался слуга, очевидно, посланный искать их.

– Не забудьте завтра, – шепнул Гардиман. – Я заеду пораньше, а потом в Лондон за кольцами.