– Все в порядке! – продолжал он, – хватит на проезд туда и обратно. Не трогайтесь из Лондона, пока не получите от меня весточки. Не могу сказать, долго ли вы мне не понадобитесь. Если возникнут затруднения по розыску билета, вам придется опять раскошелиться. Не залучите ли вы и законника в долю? Господи! Как бы охотно посорил
В ту же ночь старый Шарон выбыл во Францию через Дувр и Кале.
Прошли два дня безо всяких вестей об агенте Муди. На третий день он получил некоторое извещение касательно Шарона не от него самого, но в письме от Изабеллы Миллер. «Во-первых, дорогой Роберт, – писала она, – мое суждение оказалось проницательнее вашего. Этот ненавистный старик оправдал мое дурное мнение о нем. Пожалуйста, накажите его. Отдайте его под суд и обвините его в мошенническом вымогательстве у вас денег. Я прилагаю запечатанное письмо данное им мне. Недельный срок, по истечении которого я должна была распечатать его, наступил вчера. Может ли быть что-нибудь бесстыднее и бесчеловечнее? Я слишком огорчена и раздосадована тем, что вы даром потратили кучу денег на этого старого негодяя, и не в состоянии писать больше. Ваша признательная и преданная
Письмо, в котором старый Шарон обещал (ради успокоения Изабеллы) назвать вора по имени, содержало следующие строки:
«Вы очаровательная девушка, друг мой, но все же вам кой-чего не достает до совершенства – это урока терпеливости. Я горжусь и счастлив тем, что преподаю его вам. Имя вора до сих пор остается: мистер… (пробел)».
С точки зрения Муди тут можно было сказать лишь одно: это совершенно в духе старого Шарона! Письмо Изабеллы было для него бесконечно интереснее. Он не мог наглядеться на слова, предшествовавшие подписи: она подписалась «Ваша признательная и преданная». Неужели его последнее слово означало, что она начинала любить его? Поцеловав это слово, он написал ей утешительное письмо, в котором обязывался зорко следить за Шароном и не доверять ему вперед денег, пока он честно их не заслужит.
Прошла неделя. Муди (томительно желая повидать Изабеллу) все еще напрасно ждал вестей из Франции. Он уже решил было не откладывать поездки в Соут-Морден, как вдруг посыльный мальчишка Шарона принес ему следующее известие: «Старик дома и ждет вас».
Шарон привез невеселые вести. Он встретил серьезные затруднения и, пытаясь преодолеть их, потратил деньги Муди до последнего фартинга.
Впрочем, он сделал одно, несомненно важное, открытие. Изо всей ярмарки только одна лошадь пришлась Гардиману по вкусу. Он приобрел ее по высокой цене, за двенадцать тысяч франков, что составляет четыреста восемьдесят фунтов на английские деньги, и заплатил английским банковым билетом. Продавец (французский барышник, живущий в Брюсселе) вернулся в Бельгию тотчас по окончании торговых сделок. Шарон добыл его адрес и написал ему в Брюссель, приложив номер утраченного банкового билета. Чрез два дня он получил ответ, сообщавший ему, что барышник был вызван в Англию болезнью какого-то родственника и не прислал оттуда адреса, по которому следовало ему посылать письма. Узнав это и уже истощив свои фонды, Шарон вернулся в Лондон. Теперь Муди оставалось решить следует ли направить розыски по стопам барышника. Затем налицо был счет, на что употреблены деньги. Налицо был сам Шарон с трубкой во рту и собакой на коленах, ожидающий приказаний. Муди благоразумно пожелал подождать и подумать, прежде чем решиться. А между тем осмелился предложить новый план действия, который пришел ему на ум вследствие доклада Шарона.
– Мне кажется, – сказал он, – что вы выбрали окольный путь к достижению нашей цели, тогда как пред нами лежала прямая дорога. Если мистер Гардиман истратил украденный билет, вам это также хорошо известно, как и мне, что он сбыл его неумышленно. Вместо того, чтобы тратить время и деньги на выслеживание чужеземца, почему не рассказать мистеру Гардиману о случившемся и не попросить его, чтоб он сообщил нам номер билета? Я знаю, что невозможно думать обо всем ничего не теряя из виду, но мне кажется странным, что эта мысль не пришла вам в голову до вашего отъезда во Францию.
– Мистер Муди, – казал старый Шарон, – мне предстоит прервать мое знакомство с вами. Вы человек недоверчивый и не нравитесь мне. Как будто я не думал о Гардимане неделю тому назад! – презрительно воскликнул он. – Или вы в самом деле настолько добродушны, чтобы допустить что джентльмен в его положении станет говорить со мною о своих денежных делах? Вы о нем довольно мало знаете, если только знаете хоть что-нибудь. Недели две тому назад я послал одного из своих молодцов (одетого наиприличнейшим образом) пошататься около конского завода, не разузнает ли чего. Молодец мой свел пренеприятное знакомство с каблуком сапога. Сапог-то был тяжеловат, сэр, и принадлежал Гардиману.
– Я рискну познакомиться с сапогом, – ответил Муди с обычным спокойствием.
– И предложите вопрос Гардиману?
– Да.