В таких обстоятельствах он, со свойственною ему внезапностью, предложил поспешить со свадьбой. Требуемый по закону срок дозволит совершить церемонию через две недели. Изабелла будет сопутствовать ему в поездке и проведет блистательный медовой месяц при иностранном дворе. Но она решительно отказалась не только принять это предложение, но даже и обдумать его. В то время, как мисс Пинк красноречиво распространялась о краткости срока, племянница мисс Пинк основывала свое решение на более важных причинах. Гардиман до сих пор еще не объявлял своей родне и друзьям о предполагаемой женитьбе, а Изабелла решилась не выходить за него замуж до тех пор, пока не убедится в том, что новая семья примет ее вежливо и снисходительно, если уж не приходится рассчитывать на более радушный прием.
Гардиман нелегко уступал даже в пустяках. В этом же случае самые дорогие интересы его заставляли побуждать Изабеллу переменить свое решение. Он все еще безуспешно пытался поколебать ее упорство, как вдруг с послеобеденною почтой мисс Пинк получила письмо, подавшее повод к новым усложнениям спорного вопроса. Письмо это было не что иное, как ответ леди Лидиард на письменное извещение о помолвке Изабеллы, посланное мисс Пинк накануне.
Ответ леди Лидиард был изумительно краток. В нем заключались лишь следующие строки:
«Леди Лидиард имеет честь уведомить, что она получила письмо мисс Пинк, в котором ее просят ничего не говорить мистеру Гардиману о пропаже банкового билета в ее доме на том основании, что мисс Изабелла Миллер помолвлена с мистером Гардиманом, и если случившееся получит огласку, то это может повредить ей в его мнении. Мисс Пинк может успокоиться. Леди Лидиард не имеет ни малейшего намерения взять мистера Гардимана в поверенные своих домашних дел. Что касается предположенного брака, то леди Лидиард не сомневается в совершенной искренности и добросовестности мисс Пинк, но в то же время она положительно отказывается верить, чтобы мистер Гардиман намерен был жениться на Изабелле Миллер. Леди Лидиард уступит очевидному доказательству надлежаще скрепленного свидетельства, но ничему иному».
Сложенный клочок бумаги, адресованный Изабелле, выпал из этого высокомерного письма, когда мисс Пинк перевертывала страницу. Леди Лидиард обращалась к приемной дочери со следующими словами:
«Я совсем было собралась выехать из дому и еще раз повидаться с вами, как вдруг получила письмо вашей тетушки. Бедное, сбитое с толку, дитя мое! Нет слов, чтобы выразить, как я скорблю за вас. Вы уже стали жертвой дурачества глупейшей женщины в мире. Бога ради, поберегитесь, чтобы вслед затем не стать жертвой злонамеренности развратного человека. Приезжайте ко мне немедля, Изабелла, и я обещаю позаботиться о вас».
Подкрепясь этими письмами и поощряемый негодующею мисс Пинк, Гардиман с новым рвением настаивал на своем предложении Изабелле. Она не пыталась отражать его доводов, она только крепко держалась своего решения. Если не будет некоторого поощрения со стороны отца и матери Гардимана, она все также твердо отказывалась выйти за него замуж. Достаточно раздраженный уже и письмом леди Лидиард, он потерял самообладание, которым в высшей степени отличался в обычных житейских делах, и выказал деспотическое властолюбие, составлявшее врожденную черту его характера. Жесткий язык, которым он заговорил с Изабеллой, с первых слов уязвил ее гордость. Она сказала ему прямо, что освобождает его от данного слова и, не дожидаясь извинений, вышла из комнаты.
Оставшись наедине, Гардиман и мисс Пинк изобрели план, который, рассеивая сомнения Изабеллы, в то же время отвечал на оскорбительное недоверие к честности намерений Гардимана формальным и публичным оглашением брака. Предположено было через неделю устроить званый завтрак в саду нарочно для того, чтобы представить родне и друзьям Гардимана Изабеллу в качестве его нареченной невесты. Если его родители примут это приглашение, то единственное возражение Изабеллы против спешности их союза падет само собою. Гардиман, в таком случае, мог выпросить у своего царственного корреспондента несколько дней отсрочки, и свадьба могла состояться до отъезда из Англии. Изабелла, по настоянию мисс Пинк, вынуждена была принять извинения своего поклонника, и, в случае благосклонного приема ее родителями Гардимана, дать обещание (хотя все еще не слишком охотно) устроить совершение обряда, делавшего ее женой Гардимана. На другое утро все приглашения были уже разосланы, за исключением приглашения отцу и матери Гардимана. Не сказав об этом Изабелле, Гардиман решился лично обратиться к матери, прежде чем осмелится посвятить в свои дела главу семейства.
Свидание это увенчалось не полным успехом. Лорд Ротерфилд отказался принять младшего своего сына, притом же у него есть другие приглашения, которые ни в каком случае не позволят ему присутствовать на завтраке в саду. Но, по особенной просьбе леди Ротерфилд, он согласен на некоторые уступки.