С этими словами миледи выпрыгнула на землю. Она внимательно осмотрела все вокруг и, заметив раскинутую на траве палатку для гостей, вошла в нее и посмотрела на слуг, занятых сервировкой завтрака. Выйдя из палатки, она заметила, что лужайка пред домом была совсем заброшена. Трава местами выгорела от солнца и на обнаженных местах были впадины и трещины, образовавшиеся от жары. Было очевидно, что лужайка, как и все остальное в усадьбе, была в совершенном пренебрежении, вследствие исключительных забот об удобствах лошадей. Дойдя до кустарника, окаймлявшего лужайку с одной стороны, миледи заметила медленно приближавшегося человека, по-видимому, погруженного в глубокую задумчивость. Человек приблизился. Она подняла лорнет к глазам и узнала Муди.
Оба они не смутились при этой неожиданной встрече. Леди Лидиард несколько времени тому назад приглашала к себе своего бывшего управляющего. Сожалея о своей горячности, она желала загладить резкие выражения, вырвавшиеся у нее при расставании с ним. В дружелюбной беседе, последовавшей за примирением, леди Лидиард не только узнала о полученном Муди наследстве, но, заметив перемену к худшему в его наружности, сумела также побудить его к откровенному признанию о его несчастной страсти к Изабелле. Встреча с ним здесь, после всего, что он открыл ей, прогуливающимся в саду мистера Гардимана, в высшей степени удивила леди Лидиард.
– Праведное небо! – воскликнула она своим громким голосом, – что вы здесь делаете?
– Когда я имел честь быть у вас, миледи, вы сообщили мне о готовившемся празднике у мистера Гардимана, – отвечал Муди. – После, когда я думал об этом, мне казалось, что я не могу найти более удобного случая сделать маленький свадебный подарок мисс Изабелле. Я думал, что с моей стороны не будет слишком смело, если я попрошу мистера Гардимана позволить мне положить мой подарок на ее тарелку, так чтоб она могла видеть его, садясь за завтрак. Если вы не одобряете этого, миледи, я уйду и пошлю мой подарок по почте.
Леди Лидиард посмотрела на него внимательно.
– Вы не презираете девушку, – спросила она, – за то, что она продала себя за деньги и почести? Могу вам сказать, что я ее презираю!
Истомленное бледное лицо Муди слегка вспыхнуло.
– Нет, миледи, – отвечал он, – я не могу слышать, чтобы вы говорили таким образом. Изабелла не согласилась бы выйти за мистера Гардимана, если бы не полюбила его, не полюбила его так, как я надеялся когда-то, что она может полюбить меня. Нелегко признать это, но я признаю, отдавая ей справедливость: Бог да благословит ее!
Великодушие, выраженное в этих простых словах, затронуло нежные струны в доброй натуре леди Лидиард.
– Дайте мне вашу руку, – сказала она, с великодушным порывом, осветившим ее лицо. – У вас великое сердце, Муди. Изабелла Миллер глупо поступила, что не вышла за вас, и настанет день, когда она поймет это!
Прежде чем один из них успел сказать еще слово, с другой стороны кустов послышался голос мистера Гардимана, сердито приказывавший слуге отыскать леди Лидиард.
Муди удалился на дальний конец дорожки, пока леди Лидиард направилась в противоположную сторону, чтобы встретить мистера Гардимана при выходе из-за кустов. Он сухо поклонился и спросил, чему он должен приписать, что леди Лидиард сделала ему честь посетить его.
Не обращая внимания на холодность приема, леди Лидиард отвечала:
– Я была не совсем здорова, мистер Гардиман, иначе вы увидели бы меня еще прежде. Единственная цель моего посещения – лично извиниться, что я писала о вас в выражениях, выказывавших сомнение в вашей чести. Я была несправедлива к вам и прошу вас простить меня.
Гардиман принял это извинение с такою же искренностью, с какою оно было высказано.
– Не говорите больше ничего, леди Лидиард, и позвольте мне надеяться, что, так как вы уже пожаловали сюда, вы не откажетесь почтить мой маленький праздник вашим присутствием.
Леди Лидиард с достоинством выказала причины, препятствовавшие ей принять приглашение.
– Я до такой степени не одобряю неравные браки, – сказала она, медленно идя в направлении дома, – что не считаю удобным быть в числе ваших гостей. Я никогда не перестану интересоваться счастьем Изабеллы Миллер, и по совести могу сказать, что буду рада если ваша семейная жизнь докажет, что мои старосветские предрассудки были в настоящем случае неосновательны. Примите мою благодарность за ваше приглашение, и позвольте мне надеяться, что мои простые откровенные слова не оскорбили вас.
Она поклонилась и, подходя к карете, стоявшей у ворот, оглянулась, ища Томми. Изумленная встречей с Муди она позабыла оглянуться на собаку, когда входила в аллею. Теперь она кликнула ее, посвистала в свисток, висевший у нее на часовой цепочке, но Томми нигде не было видно. Гардиман послал слуг искать в доме и вокруг дома. Приказание было исполнено деятельно и внимательно, но безо всякого успеха. Томми решительно пропал.