— Теперь, — он посмотрел на ладонь, — теперь могу сказать, что у тебя на спине в районе четвертого грудного позвонка должно быть три малюсеньких родинки, и расположены они в виде равнобедренного треугольника. Можешь пойти проверить.
Лиза недоверчиво посмотрела на свою левую ладонь, потом на правую, загадочно хмыкнула и ушла в другую комнату к зеркалу.
Вернулась она через несколько минут, чуть помолчала, «хлебнула» чаю и сказала:
— Ну, Дорогой Гяга, с тобой можно в цирке выступать. А еще?
— Может быть, на сегодня хватит?
— Нет. Я хочу еще.
— А я хочу спать. У меня был тяжелый день. — Он встал и направился в комнату с полосатым матрасом.
— Стой, — остановила его Лиза, — я постелила здесь. — Она показала пальцем на другую дверь.
Он заглянул в комнату, не переступая порог.
— Лихо закрученный сюжет. — А.С. посмотрел на лампочку, потом на Лизу. — Предположительно мы должны лечь вместе?
Лиза опустила голову.
— А почему ты, например, уже про гуся не спрашиваешь? — спросила она вместо того, чтобы ответить.
— Мне это уже не интересно.
— А я даже шутку приготовила по поводу того, как он улетел, — грустно сказала она.
— И как же он улетел?
— Он долетался до летального исхода. — Она приподняла голову и попыталась улыбнуться.
— Не смешно. — А.С. «решительно» ушел туда, куда направлялся первоначально, но очень быстро вернулся.
Он был уже в полосатой пижаме и очень гордо держал голову.
Лиза громко рассмеялась и захлопала в ладоши.
— Дорогой Гяга, вы неотразимы. У вас в Москве все так ходят?
— Нет, все спят без трусов, — огрызнулся он. — А утром ходят по квартире и «звенят колокольчиками».
— Москва! Как много в этом звуке! — пафосно сказала она, театрально приподняв правую руку.
— Все. Спокойной ночи. До свидания.
Он исчез за дверью указанной ранее комнаты.
Не знаю почему, но вслед ему Елизавета показала дулю (может быть, это какая-то примета — не помню).
Потом она разделась, аккуратно повесила на спинку стула свою кофточку, сложила сарафанчик, на цыпочках дошла до кровати и забралась под одеяло.
«Дорогой Гяга» молчал.
— Спишь? — тихо спросила она.
— Я думаю, что это — перебор, — ответил он.
— Никакого перебора. Секса у нас не будет — вот и весь перебор.
— Почему?
— Потому что неприлично отдаваться в первую ночь — это раз, грузовик привез дрова — это два.
— Не смешно, — ответил он.
— Да, особенно про дрова. Заладил — не смешно, не смешно. Никто и не собирается тебя смешить.
— Тогда зачем все это? Почему ты не уходишь домой?
— Потому! — почти прокричала она. — Потому что я хочу, чтобы ты жил долго, чтобы у тебя все было хорошо. Чтобы ты помнил меня всю жизнь. А теперь рассказывай, как ты насквозь увидел три «малюсеньких» родинки… как я когда-то окрестила тебя Гягой, как ты был оленем (когда головой воевал). Про деревянного волка тоже расскажи.
— Это не волк, а конь.
— Хорошо, пусть будет конь, — согласилась она, — только давай все по порядку — начнем с родинок. Видеть ты их не мог, смотреть насквозь — не реально. Тогда как?
— Все очень просто. Я их видел еще в Киеве двадцать три года назад.
— И запомнил?
— Да.
— Сейчас заплачу, — призналась она.
— Почему?
— Потому что. — Она тихо заплакала.
— Не понял. — Он перевернулся со спины на бок. — О чем девочка плачет?
— Ни о чем, — ответила Лиза. — Просто плачу, и все. Сейчас перестану.
— Ну и хорошо. — Он снова перевернулся на спину.
— Нет! — сказала она.
— Что нет?
— Спать я тебе не дам. Рассказывай.
— Что?
— Что-нибудь, только не спи. Расскажи, например, что такое счастье. Ты же взрослый уже, многое видел, много учился, много где-то ездил. Завтра уедешь — кто мне расскажет?
— Молодая, красивая, даже дерзкая — и некому рассказать? Не верю.
— Это я, может быть, с тобой дерзкая, а так — дура-дурой, — призналась Лиза. — Подруг нет. Есть два друга: один — наркоман, другой — десантник. Так что, Дорогой Гяга, круг общения у меня — разнообразный.
— Чем же тебя десантник не устраивает? — спросил «Гяга».
— Не знаю. Может быть, он и нормальный пацан. Может быть, даже не совсем дурак, но как представлю всю свою оставшуюся жизнь с ним — ой! Нужно было замуж выходить в восемнадцать, когда мозгов совсем не было. А ты, наверное, по большой любви женился, да?
«Гяга» молчал.
— Мы так не договаривались, — обиженно сказала Лиза. — Я говорю — ты молчишь.
— Мы никак не договаривались. Ты хочешь вызвать меня на какие-то откровения?
— Да, — призналась она. — Хочу.
— Для откровенных разговоров у нас не хватает продолжительности наших отношений.
— Послушайте, дяденька, а вам не кажется, что если уж под одним одеялом, то ваши умные фразы про продолжительность отношений как бы уже и неуместны. — Она повернулась к нему и демонстративно уткнулась носом в плечо.
— Кажется, — тупо ответил он.
— А то, что я выросла в комнате с твоим волком, — это не считается, Дорогой Гяга, нет? Молчишь? Молчи! Только не надо делать вид, что тебя пытаются изнасиловать, что я пришла с целью — после сегодняшней ночи уехать с тобой на крутой тачке в Москву.
— Думаю, что так все и будет, — тихо ответил он.
— Вы так шутите, Александр Сергеевич?
