— Только честно, деньги у вас есть? — шепотом спросил он.
— Деньги? У тебя не осталось денег на бензин?
— Да нет же, может, я подарю чуть-чуть денег. Скажу, мол, так и так, не успел купить подарок. Цветы твои, туфли ее. Получается, я без подарка.
— Гяга, ты в своем уме? Она не возьмет никакие деньги. Тоже мне, барин приехал — деньги раздавать. Она от одних туфлей упадет в обморок — и не надо будет никаких денег. Туфли тоже ты будешь вручать. — Лиза отдала ему туфельки. — И все, и пошли. — Она быстро побежала по ступенькам и нажала на кнопку звонка.
Дверь открылась, когда он перешагивал последнюю ступеньку.
— Мамулечка, поздравляем, желаем расти большой и здоровой. — Лиза обняла мать и расцеловала ее. — Ты у меня самая-самая…
В это время подошел Александр Сергеевич.
— Здрасьте. С наступившим, — сказал он.
— Да что ж мы в пороге-то? — засуетилась Татьяна. — Проходите, не стойте на улице. Я уж думала, забыли.
— Ма, ну как ты можешь такое говорить?
Они прошли в комнату.
— А теперь торжественная часть! — сказала Лиза. — Ну, где же вы, Александр Сергеевич?
Александр Сергеевич, смущаясь, подошел к Татьяне.
— В этот незабываемый день, — начал он.
— Попроще, дядя Саша.
— Тань, поздравляю и желаю, и пусть у тебя все будет хорошо. — Уронив на пол несколько цветочков, он вручил ей букет, который зачем-то прятал за спиной.
— Мои любимые. — Она закрыла глаза и глубоко вдохнула. — Боже, как они пахнут яблоками!
Лиза и Александр переглянулись.
Лиза подняла с пола два цветка, понюхала их и добавила в букет.
— Ма, это еще не все. Сядь. — Она забрала у матери букет, положила его на стол и подвинула стул. — Мамуль, присядь.
— Вы меня пугаете, — сказала Татьяна, присаживаясь на стул.
— Мамуль, а ты не бойся — я с тобой. — Лиза посмотрела на Александра Сергеевича. — Ну и где они?
— Кто они? — не сдержалась Татьяна.
— Где они? — повторила Лиза.
— Там. — Александр Сергеевич как-то по-мальчишески показал пальцем через плечо.
— Ну вы даете, товарищ полковник.
— Возле зеркала оставил, — оправдался он.
Лиза выбежала в коридор и через несколько секунд вернулась с туфельками в руках.
— Ма, вот за ними мы сегодня ездили. — Она поставила туфельки на стол.
— О Боже! — Татьяна взяла туфельки в руки, посмотрела на Александра, потом на Лизу.
— Ма, ты что, собираешься реветь? Ты мне это брось. Александр Сергеевич уедет — поревем вдвоем.
— В два ручья? — Она посмотрела на Александра. — А ты что, уже уезжаешь?
— Все, я уже в пути. Если я к одиннадцати не вернусь в Москву, я потеряю работу. Все, простите за все. — Он наклонился и поцеловал ее руку. — Я приеду через две недели.
— А торт?
— Через две недели. — Он развернулся и быстро пошел к выходу, а потом побежал по ступенькам.
Лиза догнала его возле машины.
— Гяга, дорогой, — сказала она, переводя дыхание. — Больше ста не едь, пожалуйста, и случайно не засни. Я буду про тебя думать всю ночь. Я буду тебя ждать. — Она безответно поцеловала его в губы и убежала.
Через час, уже на большой трассе, Дорогой Гяга летел со скоростью двести десять. Мне, иногда, было страшно.
Этот день, когда мы последний раз видели Лизу, я, по всей вероятности, запомню навсегда. Вначале этот день был совсем обыкновенным, как множество других дней, — «была жара, в июнь катилось лето». Нет, в этот день никто, кого я знал, не умер и даже не попал под машину. Просто все, что началось почти два года назад, вдруг закончилось именно в этот день. Не мной заведено — запоминаются начало и конец, а все, что было между, с каждым днем становится все короче и короче и со временем может превратиться в какую-нибудь маленькую букву «и». Ну, например: «Они встретились в сентябре „и“ расстались в июне». А потом, по прошествии многих лет, сентябрь можно будет запросто перепутать с августом, а июнь с июлем. И все будет совсем просто: «Они встретились „и“ расстались».
Не могу с уверенностью сказать, о чем с раннего утра думал он, но у меня лично было какое-то предчувствие — что-то должно было случиться. Точнее, даже не «случиться», а «завязаться» или «развязаться»…
И поэтому, когда после короткого стука в дверь в кабинете Александра Сергеевича появился Андрей, я, признаться, даже не удивился.
— Разрешите? — Он осторожно прикрыл дверь и сделал несколько шагов к столу. — Добрый день.
— Добрый день, — ответил Александр Сергеевич, дочитывая какую-то бумажку. — Какие проблемы?
— Ну-у, заявление, — не очень уверенно ответил Андрей. Он сделал еще несколько шагов, положил на стол заявление и как-то странно наклонил корпус вправо — как будто специально, чтобы мог лучше видеть своего «хозяина».
— Заявление — это не проблема, — сказал Александр Сергеевич, «оторвавшись» от бумажки. — Это попытка решить ее… или создать новую.
Он машинально выключил кондиционер, взял заявление и стал читать вслух: «Декану… Факультета… Заявление… В связи с бракоразводным процессом прошу разрешить выезд на родину сроком на три дня и сдачу госэкзаменов с группой № 2… Шестнадцатого…» Стало быть, завтра… Родину вспомнил в связи с бракоразводным процессом?..
— Так получилось, — ответил Андрей.
— Гуляет, что ли?
