– Даррен, Аника, милые, почему вы сразу нам всё не рассказали? Мы с папой обязательно бы придумали, как вам помочь, – Реле вздыхает. – Я, глупая, должна была сразу обратить внимание на те статьи в газетах… – женщина поворачивается ко мне и дарит и тёплую улыбку. – Ты очень красивая девочка, как раз во вкусе моего сына. Эти заголовки как ничто другое были похожи на правду. К тому же Вы и спасительница нашего рода – одно лицо.
– Ты весьма проницательна для человека, милая.
Кимэй окидывает меня изучающим взглядом и вдруг расплывается в дружелюбной улыбке. В ямочках на щеках и игривом блеске смеющихся глаз легко узнать Даррена. Моего любимого отвратительного Даррена.
Реле улыбается шире, чуть прищурив глаза:
– Ещё раз услышу нечто дискриминирующее – твои уши и нос окажутся в моём салате.
– Можно я буду называть Вас мамой?! – едва подавив приступ смеха, я кидаюсь к Реле и хватаю её за руку.
– Конечно, милая! – в ответ она крепко сжимает мои ладони в своих, и Аника с Террой многозначительно переглядываются.
– Невероятно…мы будем закрывать временной разлом, представляешь?! Я знала, что рано или поздно мои старания не пройдут даром!
– Извини, лапочка, но может мне кто-нибудь всё же объяснит, что здесь происходит?..
– Сыночек, а твоя девушка маг или ведьма? Если она человек, то ничего страшного, но если она маг или ведьма, то она просто обязана будет помочь мне разобраться с теми психологическими портретами!
– Милая, но ты ведь сама написала ту книгу, зачем тебе разбираться в собственных персонажах?
– Думай, о чём говоришь! А вдруг мне удалось воссоздать в героине характер ведьмы или мага?
Для наших родителей мы всегда были и останемся детьми (даже если сами родители порой ведут себя, как пятилетки из детского сада). И кто же ещё, как не родители, сможет уберечь нас от совершения ошибок?
– Даррен Аммиан, – всеобщую суматоху прерывает властный голос мистера Кимэя. Он смотрит на сына, будто пытаясь пролезть к нему в душу.
Я замираю, бросив взгляд на сосредоточенную Терру, взволнованную Анику и огромное нечто, жужжащее за нашими спинами.
Глаза старшего Амман становятся матовыми светящимися изнутри огоньками цвета серебра. Замысловатые узоры ползут по рукавам рубашки ледяной коркой. Я чувствую, как чистая природная энергия исходит от него угрожающе сильными волнами, проходит по коже стадом мурашек и оседает инеем на ресницах. Мистер Кимэй сильнее Даррена, даже если с первого взгляда такое не скажешь.
– Ты убьёшь кого-нибудь из присутствующих только через мой труп.
– А пока вы будете помогать нашей невестке, мы займёмся смертными, – бросив это с материнской улыбкой, Реле целует мужа в щёку, вытирает осевший на губах иней и хлопает в ладоши. – Дамы и господа! Кто из присутствующих хочет взять автограф у миссис Ванессы Мерок? – зрители дружно гудят, а женщина смотрит на сидящую и хихикающую в первых рядах компанию. – А если кого-то не прельщает эта затея, те просто пойдут с нами. Или поедут. С посторонней помощью.
– В кое-то веке я согласна с Аммиан, – выдыхает Мелисса едва заметным огоньком, который Эдвард спешит окатить водой.
Кайл и Даррен оправляются от шока и переглядываются.
Я кидаюсь к Терре и Анике, и мы, схватившись за руки, бежим к поляне. Восторженные голоса зрителей, явно не ассоциирующиеся с массовым убийством, ещё долетают до ушей, когда появляются
– Пей, – Лика сует мне в руки склянку. – Ребята сказали, что с этим обезболивающим мизинцам не страшны никакие острые углы.
– То, что надо, – мы усмехаемся.
Опрокинув содержимое в рот и быстро кивнув девушкам, я поворачиваюсь к ухмыляющемуся Ларсу. Проходимцы, выстроившиеся по кругу и с любопытством поглядывающие на нас пятерых, выпрямляются.
– Честная сделка. Всё, как мы условились, – я протягиваю руку.
Мужчина, медленно и не сводя с меня удивительно серьёзного взгляда, целует тыльную сторону моей ладони. Я гулко вздыхаю и снова киваю. Но на этот раз, наверное, самой себе.
– Да.
– Простите, но… – Аника сглатывает, взглянув на Терру. – Но в чём заключается сделка?
– Ведьмы могут заключить лишь одну сделку, – я улыбаюсь ей, подмигнув. Мы справимся и ещё покажем этим чертям! – То, что мне нужно, в обмен на желание.
– Желание? – удивлённо переспрашивает зеленоглазое несчастье.
– Это значит, что когда мы избавимся от её маленьких неприятностей, этот больной на голову идиот может просить у Рошель всё, что вздумается, – пожимает плечами Лика с меланхоличным видом.
Вдруг происходит нечто очень плохое, сопровождающееся звуком трескающейся земной коры, поэтому мы решаем прервать мирную беседу, и я молча шагаю в воющее облако пыли.
Поначалу кажется, что ничего не произошло. Лёгкое покалывание во всём теле заставляет болезненно ёжиться. Я бегу ближе к центру бури, в надежде хоть как-то уравновесить энергетический всплеск, и спустя минуту понимаю, какие золотые у меня мозги.
