– По наследству от мамули с папулей, как тебе передались твоя чёртова извращённость и карликовый мозг! – я отталкиваю его изо всех сил, но он продолжает, как ни в чём не бывало, взирать на меня, загораживать свет из единственного окна.
– Не совсем.
– Отвали!
Он обхватывает мою талию, когда я собираюсь пройти мимо вглубь комнаты, и прижимает к себе.
– Руки!
– Я существо для контроля ведьм и магов, для контроля бесчисленного множества времён. И я никогда не был человеком.
– И к какому боку-припёку мне эта никчёмная информация?!
– Чтобы сила ведьм передалась по наследству, предок рода должен умереть от рук инквизиции или глупых верующих и стать ведьмой или ведьмаком. Он умрёт и тут же восстанет, одаренный силой природы за причинённые людьми страдания. Его потомки будут наделены его силой.
– Я знаю.
Поняв, что брыкаться бесполезно, я опускаю голову. И снова вспоминаю о родителях. Слёзы, прорвав оборону разума, скатываются к шее по щекам и капают на белоснежные перчатки Ларса. Я чувствую тепло его рук даже через ткань. Живое тепло кого-то, кто не хочет меня убить.
– Твои родители – сильные ведьма и ведьмак. А ты – их бракованный ребёнок, от которого удалось выгодно избавиться. Она родила тебе достойную, по их меркам, замену.
– Плети всё, что душе угодно, я не поверю в этот бред.
Я устала. Устала настолько, что готова слушать любую чепуху и пропускать её мимо ушей, лишь бы он продолжал меня обнимать. Осознание одиночества взрывается в сердце нестерпимым огнём и болью, парализующей тело. Я начинаю беззвучно рыдать и задыхаться тухлым воздухом заброшенной комнаты, пока Ларс не разворачивает меня лицом к себе и не прижимает к груди. Аромат дорогого одеколона прокрадывается в лёгкие, и я вдруг чувствую острую необходимость в этом запахе. Он словно создаёт иллюзию моей отрешённости. Отрешённости от этого места и времени, от всех этих живых и мёртвых, словно странный и извращённый Ларс стал моим маленьким спасительным миром.
