Сема лежал в сладкой истоме, поглядывая то на смягченные отражения отблесков уличных фонарей на стене, то на луну, выплывающую из-за редких, пушистых, прозрачных облаков, и разговаривал сам с собой.
«Почему, собственно, я так взволновался из-за появления этих типов – загадочного иностранца со злыми разноцветными глазами и довольно учтивого и обходительного профессора из Санкт-Петербурга? К чему эти нелепые подозрения? Ну, приехали к шефу, ну а мне что до этого? Кто я ему? Да ну его в болото».
Неожиданно трезвые житейские мыслишки вытеснила музыка души. Блаженное тепло разлилось по всему телу и мозгам от фантазии о неосуществленных мечтах с тем счастьем, дарованным на Патриарших, в каком-то сказочном неземном пространстве.
Скрипнула балконная дверь от дуновения ветерка, и в комнате повеяло прохладой. Сема поднял голову и в ужасе прижался к спинке кровати. На балконе стояло не что иное, как главный египетский бог Ра с лунным диском на голове. Чудовище осторожно открыло дверь и вошло в комнату. И тут Сема узнал в нем человека, с которым час назад столкнулся на выходе из Дома культуры. Убедившись, что Сема один, посетитель приложил палец к губам и прошептал:
– Тсс! Покорнейше прошу извинить меня, я ваш сосед. Пришел засвидетельствовать свое почтение.
– Как вы сюда попали? – удивился Сема.
– Совершенно добровольно, через балкон. Только не подумайте, что я из этих… Разве я похож на слабоумного? Я главный редактор радиостанции «Эхо перестройки» и пришел сюда по велению сердца, выполняя свой профессиональный долг по защите прав трудящихся.
– А что случилось с правами трудящихся? – поинтересовался Сема.
Из коридора послышались шаги.
– Тсс, – прошептал пришелец и спрятался за портьеру.
В комнату повеяло сыростью.
– Симеон Иванович, Главврач просил узнать, как вы себя чувствуете, – спросил голос с хрипотцой. – Ничего не беспокоит?
Увидев санитарку, Сема не поверил своим глазам. Он реально, живьем увидел ту, которую недавно случайно встретил на Патриарших, о которой мечтал, с которой недавно витал в своих фантазиях. Это была она. В белом полупрозрачном халате, грешная, желанная, с прекрасными оливковыми волосами под белой шапочкой.
– Вы, вы… – у него перехватило дыхание.
– Ну и прекрасно, – она прижала пальчик к губам. – Спокойной ночи, – включила торшер с розовым абажуром, из-под которого разлился мягкий, спокойный свет. – Да, в номер рядом с вами поселился сосед, какой-то странный. Все время стучит в дверь и требует вернуть валюту за права трудящихся, – подошла, поправила портьеру, – Ну да черт с ним, отдыхайте, – и, уходя, обернулась, распахнула халат, поправила застежку на чулках, улыбнулась, блеснув зелеными огоньками в глазах, еще раз загадочно прижала пальчик к губам и, виляя пышными бедрами, удалилась.
Когда дверь захлопнулась, пришелец вышел из-за портьеры.
– Вот вам, пожалуйста, отношение к людям. Полное равнодушие, – выключил торшер. – Никакой демократии, попрание свобод и прав трудящихся.
– Тише, тише, – прижав палец к губам, прошептал Сема, – неужели это она? – В душе, словно сжатой чьей-то равнодушной рукой, возникло сомнение, и после длительной паузы, как бы опомнившись, спросил: – А зачем вы стучите?
– А как же, если не бороться, они без нас тут черт знает чего натворят. Душа болит за народ и рвется на свободу.
– Так в чем причина? Вы пришли добровольно и можете свободно уйти, куда душа желает.
– Нет, нет! – возмущенно воскликнул пришелец и после небольшой паузы с сожалением добавил: – Кому я там нужен?! Мне уходить некуда. Можно присесть?
Сема кивнул. Оба молча смотрели друг на друга.
– Итак, сидим? – прервав паузу, спросил Сема.
– Сидим, – ответил пришелец и горько улыбнулся.
А все начиналось очень хорошо. После взрыва демократии в развале перестройки стали активно появляться «продавцы» и «покупатели». На каждый товар есть свой покупатель. Особое внимание некоторые «покупатели» стали уделять «разговорникам», активно выступающим за новую демократию. В атмосфере запахло свободно конвертируемой «зеленью». Умные люди с хорошим обонянием быстро сгруппировались и запустили информационно-разговорное бесплатное вещание для изголодавшейся по правде массы, под эгидой «добрых дядей», искренне заинтересованных в стабильном и демократическом развале. И все пошло, покатилось. Началась принципиально новая разработка концепции на принципах новой свободной журналистики с целью «промывания мозгов» доверчивой массе аналитическим слабительным раствором «и нашим, и вашим». Свободное радио для совершенно свободных людей стало местом тусовки обеспеченных и высокообеспеченных, что соответственно обеспечивало безбедное существование борцам за права трудового народа.
