Он скользил вниз. Задел корзину, она качнулась, опрокинулась и полетела, уменьшилась и закачалась на воде плетеной тарелкой.
Жбанков закричал, но его не было слышно. Кайры, потревоженные падением корзины, летали около стены. Поднялся страшный гам. Жбанков повис на руках. Ногой нашаривал точку опоры. Нашел. Стал подтягиваться.
Страховщики Жбанкова – Седой и Мирон – пригрелись на солнышке и спали. Рядом стояли две корзины с яйцами. Дальше, на краю стены, Иван и Федя вытягивают снизу корзину. Еще дальше – другие тройки.
Над краем стены показались грязные пальцы, судорожно вцепившиеся в камень. Потом драные локти и наконец голова Жбанкова. Глаза круглые. Из-под шапки на лоб стекал пот.
– Спите, гады! – сипло крикнул Жбанков и рывком поднялся наверх. Его колотила дрожь, он тяжело дышал. До спавших было шагов пять. Это расстояние Жбанкову понадобилось для разбега. Он пнул Седого по заду. Тот поднял голову, но тут же получил в скулу, упал на Мирона. Тот проснулся.
– Спите, гады, да?! Спите!
Мирон и Седой вскочили и побежали. Жбанков за ними.
Вот и спуск в лагерь. Виноватые ринулись вниз.
– Э, глянь! – крикнул один дежурный.
– Жбан! Прячься! – крикнул второй.
Они нырнули в палатку. Жбанкова боялись.
Мимо календаря с зарубками, мимо палатки, мимо кучи дров Мирон и Седой выбежали на берег и остановились. Дальше бежать было некуда.
Жбанков успел добежать только до бочки с водой и тут увидел самолет, идущий прямо на него со стороны моря. Спереди у самолета забился огонек.
Закрывая головы руками, Седой и Мирон плюхнулись в воду. Жбанков упал на землю. Крылья с крестами пронеслись над ним, а из бочки вдруг полилась вода.
На базаре ребята тоже заметили самолет.
– Ваня! Самолет! – крикнул Федя.
Иван бросился на Федю, повалил его и накрыл своим телом. Рядом защелкали пули. Очередь пропорола корзину с яйцами. Ивана забрызгало.
Базар взревел и сорвался со скал.
Промчавшись над островом и всполошив базар, самолет разворачивался над морем, чтобы повторить атаку.
Мирон и Седой выскочили на берег. Они видели, как Жбанков упал возле бочки. Он все еще лежал там не шевелясь.
«Мессер» приближался.
– Жбан, ты как? – крикнул Седой.
Жбанков повернул голову, крикнул что-то свирепое, но его не было слышно. Он пальцем заткнул отверстие, пробитое пулей в бочке. Мирон и Седой упали на гальку. Застучал пулемет. Полетели осколки камней, щепа от ростры.
Петрович с несколькими ребятами прятался в скальной трещине. У кого-то из-под ноги выскользнул камень и по ледяному желобу умчался вниз, в море. Петрович стоял выше всех с веревкой в руках. За эту веревку держались пацаны.
– Мишка! – орал Петрович. – куда тебя черт понес?!
– Наш! Наш летит! – голос Мишки.
– Назад, Мишка!
– Наш! Наш!
– Ваня, смотри! – Федя показывал на море. Над морем шел воздушный бой. В разных концах острова – со скал и в лагере – ребята следили за боем.
«Мессер» задымил, вспыхнул и пошел вниз.
– Ура-а-а! Ура-а! – ликовали на острове.
От падающего самолета отделилась маленькая точка, распахнулся парашют.
Истребитель факелом врезался в море.
Вся бригада собралась на лагерной площадке. Возбужденные, потные, залепленные яичной скорлупой, ребята подняли страшный гвалт. Звенела гитара. Малышня висла на Иване, вызывая его бороться. Он добродушно терпел эти приставания. Петрович прибежал в лагерь последним.
– Живы? – кричал старик, спускаясь по галечнику. – Все живы?
– Всё в порядке, Петрович!
Бригадир снял шапку, вытер лоб, зорко посмотрел вокруг, пробормотал: «Слава тебе господи», мелко перекрестился.
– Дежурный!
– Я!
– Чаю!..
Мирон и Седой, голые, выкручивали свои штаны и тельняшки. Здесь, за ящиками с яйцами, и нашел их Жбанков. Его тяжелый взгляд заставил их замереть на месте.
– Жбан, нас двое. Учти! – попытался отшутиться Седой.
Жбанков сорвал с него мокрую кепку и закинул ее.
– Чтоб я еще с вами, гадами, на стену пошел, – никогда!
– Жбан, извини, – сказал Мирон. – На солнышке сморило.
Жбанков длинно сплюнул и пошел на берег.
Человек выбивался из сил, но плыл. Берег и избушка на берегу были уже совсем рядом. Ручей, откуда ребята брали воду, шумно бежал в море. Между камней возник песец, стал лакать воду. Насторожился. Исчез. Человек вышел на берег и рухнул на гальку. Он кашлял, его колотила дрожь. Посмотрел в сторону избушки – не выйдет ли кто? Достал пистолет. Никто не вышел. Человек встал и, шатаясь, побрел к избушке.
Это был немецкий летчик со сбитого «мессера». Летчик был молод, выглядел мальчиком. Он тоскливо оглядел безжизненный берег и скрылся в избушке.
В палатке вечером ребята забивали «козла». Седой открыл чемодан.
– Здравствуйте, мои курочки! – обратился он к фотографиям на крышке. – Это я, ваш мальчик, живой и здоровый!
Седой достал ножницы и зеркальце.
– Соскучились по своему морячку, а? Смотрите, как я зарос! Как я оборван и худ!
Ребята бросили домино, собрались вокруг Седого. Только Федя остался лежать на топчане, читал книжку. Ребята смотрят на фотографии. Они уже знают этих девушек по именам.
– Раечка лучше всех!
– А Катюша?
– А Лариса?
– Строгая.
– Раечка лучше. Смотри, какие ямочки на щеках!
– Хорошая улыбка.
