Уже через несколько минут первый взвод, прячась за «томми», втягивался на неширокое пространство между двумя рядами домов. Издали казалось, будто оно, словно некое неведомое животное, со вкусом поглощало нежданных визитёров. Морпехи двигались медленно, проверяя каждое жилище. БТР останавливался посреди улицы возле каждого двора, четверо оставались снаружи — двое смотрели вперёд, двое назад, — а остальные четверо заходили в дом и переворачивали там всё вверх тормашками. Закончив обыск, они выходили, дожидались, пока выйдут морпехи из дома напротив, и процессия продолжала движение — ровно до следующего двора. То же самое происходило и на других улицах.
Проводив взглядом спину последнего морпеха, Стюарт оглянулся на журналистов. Флоренс, слегка ссутулившись, стояла чуть позади него и так же внимательно, как и он, всматривалась в расстилавшуюся перед ними перспективу. Оператор возился с картонным конусом, прилаживая его на объектив видеокамеры. Позади них, поглаживая свои винтовки, нервно осматривались ещё два морпеха.
— Фло, — негромко произнёс Стюарт, — держитесь меня. Оба. Идите только за мной и делайте то, что делаю я. Понятно? Ни шагу никуда без моего приказа. Тэйлор, — обратился он к одному из морпехов, долговязому, — что делать в случае чего, ты знаешь.
Тот молча кивнул. Флоренс повторила его жест и, поправив съехавшую на лоб каску, еле заметно повела плечами, как бы одёргивая бронежилет. Стюарт видел, что ей очень хочется почесаться, но она сдерживалась. «Ничего, Фло, — мысленно обратился он к ней, — скоро отдохнёшь. Это ненадолго…». Затем Стюарт взмахнул несколько раз рукой, указывая направление движения и очерёдность, и стоявшие впереди морпехи, прижав винтовки к плечам, направились к крайним домам на левой стороне улицы.
Стюарт шёл третьим в группе и потому двигался чуть боком, почти непрерывно глядя на черепичные крыши стоящих по правую руку домов. Хотя уже рассвело, солнце освещало лишь верхнюю их половину. Нижняя оставалась в тени, из-за чего создавалось странное ощущение то ли начинающегося пожара (черепица была красной), то ли нарисованной картины с резким, контрастным переходом из одного цвета в другой, словно неведомый художник не знал более никаких цветов, кроме красного и чёрного. Несмотря на то, что ушедшие вперёд группы не подавали никаких знаков тревоги, Стюарт двигался в напряжении, однако в этом он был не одинок: напряжены были все. Даже проверенные уже перекрёстки они проходили словно в первый раз: шедший перед Стюартом солдат брал переднего за шиворот, и тот осторожно выглядывал за угол, в то время как остальные пристально следили за всем вокруг.
«Интересно, успевают ли снимать?» — мимоходом подумал Стюарт, когда группа проходила второй перекрёсток (он не ожидал, что деревня, казавшаяся с виду компактной, окажется такой вытянутой). Ему хотелось оглянуться — хотя бы даже затем, чтобы ободряюще подмигнуть Флоренс (временами он чувствовал на шее её тяжёлое дыхание, когда группа останавливалась и она приближалась вплотную), — однако Стюарт заставлял себя не оборачиваться: нельзя, не по правилам… Где-то в глубине подсознания он понимал, что один брошенный на неё взгляд ничего не испортит и не вызовет никаких подозрений, однако привычка и вбитые за годы службы даже не в сознание, а в кровь правила прочёсывания городской местности были сильнее всяких доводов. К тому же Стюарт прекрасно знал, как разум может ошибаться, пусть и не нарочно.
— Странно, что все дома целы, — негромко проговорила позади него Флоренс. — Будто и войны не было.
«А разве вы не видели таких деревень?» — хотел было спросить Стюарт, но в это время улица резко свернула влево, и за поворотом оказался перекрёсток, напоминавший собой букву V, перед которым стояла шедшая впереди группа. Тихо, словно и ему передалось настроение людей, урчал «томми».
От стоявших отделился Патрик и, подойдя к Стюарту, со злой насмешкой произнёс:
— Я никогда не перестану удивляться нашей разведке. Ты вот об этом знал? — Он ткнул пальцем себе за спину.
— Откуда? — пожал плечами Стюарт. — Карты нет, сам знаешь…
— Святые яйца! — не удержался Патрик. — Пошли одни смотреть… Да и тот, верхом на «Кобре» тоже хорош! Я ж специально его рассмотрел, когда шли к капитану. Вроде глаза у него были на месте, а оказывается, что на заднице…
— Пат, — перебив излияния друга, Стюарт ткнул ему в грудь чуть выше сердца, — видишь эту штуку? Её называют «рация». По ней можно даже с Господом Богом разговаривать, прикинь? Поэтому если сильно хочешь рассказать Грому, где у него находятся глаза, вызови его по ней и расскажи. Может, легче станет… А мне мозги его глазами насиловать не надо: и так невесело. Хорошо?
По лицу Патрика было видно, что ему очень хотелось ответить в похожем духе, но он на удивление сдержался, лишь замысловато выругался и, сплюнув, хмуро спросил:
— Ладно, что делаем-то?
— А что тут делать? Делимся… Бери «томми» и смотри правую улицу. Я пойду по левой.
