Сейчас, когда он не смог её удержать, ему больше всего хотелось, чтобы она выжила и добежала, хотя Стюарт прекрасно понимал, что если она добежит, то это станет полной катастрофой. Но он ничего не смог бы поделать с этим иррациональным, вылезшим из подсознания желанием. «Зигзаги, Фло! Беги зигзагами!» — хотелось крикнуть ему, но он понимал, что она его не услышит (а силуэт становился всё меньше, теряясь в пылевой завесе), поэтому он прицелился левее неё и выстрелил, надеясь на то, что она поймёт. Судя по тому, как силуэт дёрнулся вправо, она поняла. Стюарт повёл винтовку направо и выстрелил ещё раз — фигурка метнулся влево. «А теперь падай, Фло!» — мысленно приказал он, и в ту же минуту, словно услышав его, она и впрямь упала — плашмя на спину, вскинув руки — затем перекатилась на бок и попыталась встать, загребая руками пыль, но тут же снова упала, будто враз потеряв все силы…
Все звуки мира разом вернулись к нему и на мгновенье оглушили.
— Тейлор, за мной! — вскакивая, не своим голосом рявкнул Стюарт. — Остальные прикрывают! Журналиста ранили!
Он почти не пригибался: отчего-то он был уверен, что его не зацепит.
Флоренс ещё дышала. Большими, чуть ли не на пол-лица, и неожиданно потемневшими глазами, полными боли и какого-то детского недоумения и непонимания, как это могло случиться, она смотрела на добежавшего и склонившегося над ней Стюарта и пыталась что-то сказать, но вместо этого со всхлипами, слышными даже сквозь трескотню перестрелки, хватала ртом воздух, перемешанный с пылью и гарью, и беспомощно загребала вокруг руками, словно ища и не находя опору. Перевернув её на спину, Стюарт попытался снять бронежилет.
— Она не жилец, сержант, — тихо произнёс Тейлор.
— Что? — Стюарт непонимающе глянул на морпеха. — Ты чего мелешь?
— Вы посмотрите, как она дышит, — указал он на Флоренс. — Боюсь, что у неё лёгкие оторваны. Вы ей ничем не поможете.
Флоренс смотрела уже не на Стюарта, а куда-то в небо. Всхлипы становились всё реже, и казалось, будто она видит и провожает каждый свой вздох, словно считая или гадая, какой из них окажется последним. Стюарт стоял рядом на коленях и, до крови закусив губу, смотрел на неё. Больше ему ничего не оставалось делать.
Когда всхлипы прекратились и раскрытый рот замер в бесплодной попытке поймать ещё немного воздуха, Стюарт медленно встал, отстегнул от пояса гранату, швырнул её в ту сторону, откуда слышались автоматные очереди, затем, дождавшись взрыва, вскинул винтовку и, стреляя, побежал вперёд — по всем правилам, пересекая улицу справа налево. Добежав до стены, он прижался к ней и, оглянувшись, увидел, как за ним бегут остальные морпехи. Оператора нигде не было видно.
— Зачистить в ноль! — крикнул им Стюарт и, присев, выпустил всю оставшуюся обойму в мелькнувший на какую-то секунду силуэт, затем быстро перезарядил оружие.
Впереди раздался грохот, и в клубе пыли и разлетевшихся камней показался силуэт «томми».
Через каких-то пять минут всё было закончено.
Стюарт переходил от трупа к трупу и проверял обоймы, подсознательно боясь, что его смутные опасения подтвердятся. Однако высыпав на ладонь очередной магазин и раздвинув пальцами патроны, он увидел то, о чём до сих пор только слышал от ветеранов. Тогда рассказываемое воспринималось как обычная казарменная байка, но сейчас он держал в руках подтверждение — горстку пуль с откусанными наконечниками, которые применялись против русских в Афганистане и Чечне, да и в мирное время ими не брезговали охотники, выходя на крупного зверя. Только такие пули, попав в бронежилет, могли оторвать лёгкие у Флоренс. Стюарт даже не думал о том, откуда тут, на Балканах, могли узнать о таких пулях; он видел результат — и ему этого было вполне достаточно.
Глянув на ничком лежащий перед ним труп, он наклонился и перевернул его на спину.
Взгляд Курца был таким же насмешливым, каким Стюарт его запомнил. Казалось, что смерть лишь усилила и заострила эту насмешку, как будто он подсмеивался над ним даже с того света. Стюарт присел на корточки, некоторое время вглядывался в непривычно-живое лицо убитого, а затем с размаху ударил пустой обоймой прямо по этой насмешке, прятавшейся в навеки приподнятых уголках чуть припухших губ, которые наверняка нравились женщинам…
Когда Патрик, уже погрузивший тело Флоренс в грузовик, отыскал Стюарта, тот сидел на корточках и, пристально вглядываясь в кровавое месиво, которое раньше было чьим-то лицом, тихо повторял, как заведённый: «За что, чувак? За что?..»
