— Не всё, — буркнул Стюарт, осторожно выглянув из-за угла. — Мы обычно подвалы не проверяем, потому что часто не можем их найти. Вот и сейчас не проверили, а они явно там сидели. Кто-то точно следил за тем, как мы двигались, и дал сигнал, когда мы прошли. А следить можно откуда угодно, хоть даже с дерева, если у тебя есть рация. Все ж деревья не проверишь… Антенну кинуть на поверхность, причём так, что мы её не заметим — раз плюнуть. Вот они и заперли нас. Иначе я объяснить не могу.
«А ты непрост, Курц, — мысленно обратился он к своему противнику. — Ох непрост! И явно очень хорошо знаешь, как мы работаем… Кто же ты, а?» Но больше всего он злился на свою запоздалую догадливость.
— И что теперь делать?
— Просто лежать и ждать. Сейчас подойдёт Пат, и…
Автоматная очередь снова заставила Стюарта вжаться в землю. Слева от него защёлкала винтовка Тейлора, к нему присоединились Дэвис и ещё кто-то, и вскоре улицу снова затянуло пылью, смешанной с пороховой гарью. Во рту стало кисло.
Сзади раздались хлопки дымовых гранат.
«Что там ещё за твою мать?» — обернулся Стюарт, внутренне холодея и понимая, что он полностью теряет контроль над положением («а был ли он вообще, этот контроль? И кто кого контролировал?»), становясь не просто заложником ситуации, а чуть ли не винтиком, от которого требуется лишь одно, как от запрограммированного робота…
Над развалинами, перед которыми всё ещё лежала первая четвёрка, поднимался дым.
— Возвращайся домой, Америка! — неожиданно раздался до боли знакомый насмешливый голос, и Стюарта бросило в жар. От ощущения, что сейчас всё рухнет и покатится в пропасть, он, забывшись, двинул кулаком прямо по земле и поморщился от резкой боли: кулак наткнулся на камень.
Флоренс медленно повернулась к нему.
— Ты слышал?
— Не обращай внимания. — Стюарт старался говорить спокойно, но прекрасно понимал, что это спокойствие выглядит настолько фальшивым, что не может обмануть даже неискушённую Флоренс. — Они часто так издеваются. И среди них есть немало тех, кто знает английский.
— Не в этом дело, — медленно проговорила Флоренс. — Ты не узнал? Это же лозунг Макговерна[34]… Что происходит, Стюарт?
— Ты о чём?
— Ты ж говорил, что здесь только местные. Откуда они могут знать наши события семьдесят второго года, да ещё в таких подробностях?
Стюарт сжал зубы и опустил голову, делая вид, будто прячется от так вовремя начавшегося очередного обстрела. Будь его воля, он бы прямо сейчас растерзал этого Курца голыми руками на мелкие кусочки, но единственное что ему оставалось — лишь лежать, молчать и стараться прятать глаза от слишком умной женщины, которая не сводила с него взгляд и, кажется, начинала о чём-то догадываться.
— Мне нужно туда, — услышал он словно сквозь туман, но вместе с тем неожиданно отчётливо. — Что-то тут не то.
— Ты в своём уме? — Он схватил её за руку даже прежде, чем поднял голову и встретился с ней взглядом. — Это же враги, Фло!
— Я полностью в своём уме, — неожиданно жёстко ответила она. — Я нутром чувствую, что здесь что-то не то. И мне надо узнать, что именно здесь не то. Ничего со мной не случится: журналист — лицо неприкосновенное. К тому же это — моя работа.
— Фло, не будь дурой! Журналист — это первая мишень, тебе этого никогда не говорили?
— Они не посмеют ничего со мной сделать! Война закончилась. Пусти! — Флоренс дёрнула руку, но он держал её что есть силы. — Ты всё равно меня не остановишь, Стюарт, пусти! Это для тебя они враги…
Стюарт продолжал её удерживать. Во взгляде Флоренс появилась невиданная доселе ненависть, и в следующее мгновение он услышал резкое, будто выплюнутое:
— Ты мне в джинсы пальцы засунь! Тогда, может, и удержишь…
Стюарт невольно выпустил руку. В груди перехватило дыхание, словно Флоренс только что с размаху врезала ему под дых, и он мог лишь беспомощно наблюдать за тем, как она вскакивает и бежит — медленно, словно в замедленной киносъёмке, сгибаясь под тяжестью уже надоевшего бронежилета и поправляя каску… Он не слышал свист пуль и изумлённый возглас Тейлора: «Сержант, что она делает?», словно его только что контузило или весь мир превратился в немое кино, и видел лишь то, что она бежит — прямо, нарушая все правила поведения журналистов в военной зоне. Не сознавая, что делает, Стюарт поднял винтовку…
