Делать нечего – Кадиму пришлось согласиться. Когда в очередной раз пришло требование приехать на совещание, рано утром запряг лошадь в председательские сани, положил туда немного сена для лошади, засунул за кушак свою любимую букчу со всеми необходимыми документами, укутался в старый отцовский овечий полушубок и поехал. Заблудиться тут нельзя – дорога одна, и она ведёт в райцентр. Кадиму накануне в правлении колхоза счетовод объяснил, как найти райземотдел, где будет проходить совещание. Райземотдел находился в здании райсовета. Райсовет Кадим нашёл без труда – он стоял на центральной улице. Это было самое большое и красивое здание в этой большой деревне, чинно называемой «райцентром».
Вдоль широкой дороги перед входом в здание с обеих сторон к забору было привязано большое количество запряженных лошадей. Перед каждой лошадью на снегу лежала охапка сена. Председатели, уходя на совещание, дали своим лошадям корм, понял Кадим. Положив немного сена перед своей лошадью, он сбросил полушубок на сани и зашёл в здание. Внутри было холодно и мрачно. Стоял полумрак. В помещении – никого. В две стороны уходили две лестницы на второй этаж. Как же Кадиму стало страшно! Убежать бы отсюда! Но – нельзя! В стране – война! Всем без исключения надо собраться и быть мужественными. Кадиму – в том числе. Во всяком случае, тут в него никто стрелять не будет, и то хорошо. Только надо найти ту комнату, где будет проходить совещание. Наконец, Кадим рассмотрел приклеенную на стене бумагу со словом «райземотдел» и стрелку на ней. Дрожа, стал подниматься на второй этаж.
В большой комнате находились человек тридцать. В середине комнаты стоял длинный стол, большинство сидело за эти столом. Не поместившиеся сидели на стульях вдоль стен. Кадим заметил, что здесь есть женщины. «Вот же, в каких-то деревнях выбрали председателями женщин, только наши придумали какую-то ерунду – на меня всё свалили!» – с горечью подумал Кадим. Громко поздоровался и встал, как вкопанный, в дверях. Все уставились на него. Кадим заметил: у многих на лицах появилось удивление. «Было бы удивительно, если б не удивились!» – как-то зло подумал Кадим.
Тут были, кроме нескольких здоровых на вид мужчин, старики, женщины, мужчины-инвалиды. Но детей здесь не было! А Кадиму даже пятнадцати нет! К тому же он худой, как жердь. Можно тринадцать дать, даже меньше. Наверняка, у всех была одна и та же мысль: «Зачем сюда пришёл этот мальчик?»
Один из трёх сидевших на самом почётном месте мужчин спокойно поздоровался в ответ и самым серьёзным тоном спросил, из какого он колхоза и кого представляет. Кадим коротко рассказал о решении своих колхозников, стоя прямо в дверях. У него появилась робкая надежда, что обратно отправят. Скажут, чтобы кто-нибудь из взрослых приехал. Но нет! Выслушав, самый главный велел пройти и сесть, а после совещания подойти к нему, чтобы получше познакомиться.
Говорили в основном о трудностях, уже имеющихся, и о трудностях предстоящих. Мужчин в деревне стало совсем мало, остро ощущается нехватка рабочей силы, докладывал выступающий. Кадим это и без лектора знал. В связи с этим, говорил мужчина, обязательный минимум трудодней для колхозников увеличивается в полтора раза. «Ну и ну! – подумал Кадим. – Как же они всё это выдержат? И так выкладываются, а тут – такое!»
«Кроме того, устанавливается минимум трудодней для подростков от 12 до 16 лет – 50 трудодней в году», – бесстрастным голосом продолжил мужчина.
Кадим всё тщательно записывал, что говорили. Понимал, какая на нём лежит ответственность. Надо будет всё донести до односельчан, ничего не пропустив.
Когда мальчик вышел на улицу, время было около трёх часов. Очень хотелось есть. А он не догадался взять с собой хлеба! И Мухлиса эби не подсказала. Бабушка в последнее время стала много болеть. Печь топила каждый день, но готовить еду, даже самую простую, ей стало сложно. И хлеба дома нет. Кадим сам должен как-то решить этот вопрос.
На противоположной стороне улицы на здании висела большая доска, на которой большими прописными буквами было написано: «Столовая», и оттуда шёл щекочущий нос приятный запах…
Но что толку стоять возле столовой, если в кармане у тебя нет денег? Кадим закутался в свой полушубок и забрался на сани. Поехал домой. Если хотелось пить, останавливался и ел снег. Всю дорогу Кадим ругал себя. Детство давно закончилось, Кадим считал себя взрослым, но сегодня он понял, что надо стать более предусмотрительным, ещё более взрослым.
