Выполнение решения было поручено Ивану Макаровичу Бархатову, благополучная сапожная мастерская которого доживала последние дни. Туда повадились подозрительные клиенты. Зоркий Иван Макарович стал жаловаться шпикам на малые доходы и большие расходы. Готовясь к отъезду в Мильву, он говорил, что Пермь – дорогой город и что он отправится искать своё сапожное счастье в тихие места.
Мастерская была закрыта. Явка перенесена. Иван Макарович для отвода глаз ездил в Чусовую, в Пашию, в Кушву, но нигде пока не приглядел для себя места.
Наконец прошёл камский лёд, и можно было отправляться в Мильву.
Ещё вчера, перед отъездом в Мильву, казалось, что всё обстоит очень хорошо. Филёры оставили Ивана Макаровича, а сегодня, на пристани, он почувствовал на себе чужие глаза.
Иван Макарович не знал, что жандармам известно о готовящемся побеге Тихомирова. Хотя донесения об этом были расплывчаты и в них не указывалось подробностей и фамилии связного, всё же было сказано, что некто поедет в Мильвенский завод с первым пароходом.
Спрашивается, можно ли было пренебречь сапожником Бархатовым, числившимся в подозрительных, когда он купил билет до Мильвенской пристани?
На пароходе к нему пристал молодчик, сказавшийся приказчиком из Ирбита, которого якобы прогнал хозяин магазина. Поэтому прогнанному ничего не остаётся, как искать нового хозяина, а пока он не найдётся – выпивать и закусывать.
Спешащий признаться в неблаговидных поступках приказчик не мог не вызвать подозрения Ивана Макаровича, и он, желая проверить, что это за «приказчик», не отказался пообедать с ним на пароходе
– А вы куда, ваша честь, изволите ехать? – спросил приказчик.
– Не знаю, – ответил Иван Макарович. – Может быть, сойду в Чермозе, а может быть, поеду в Чердынь. А вы?
Приказчик не ждал такого вопроса. И он сказал:
– Я тоже не знаю.
– Значит, нам по пути? Вы ищете магазин, а я ищу, где можно будет открыть мастерскую по мелкому сапожному ремонту. Говорят, что в Пожве на этот счёт рай.
– Ну, коли рай, – сказал деланно заплетающимся языком приказчик, – поедем вместе. Я приплачу к билету, и вся недолга.
– А докуда у вас взят билет, уважаемый?
Приказчик сделал вид, что не расслышал вопроса. Тогда Иван Макарович повторил его, и приказчик ответил:
– А я спьяна и не посмотрел. Сказал – вверх по Каме – и подал деньги. Где захочу, там и сойду. Понравится место, и сойду.
Подозрения оправдывались. Они оправдывались тем более, что приказчик и ночью появлялся на палубе, не пропуская ни одной пристани. Значит, не пропустит и Мильвы. И Бархатов не ошибся. Камская пристань Мильвы была утром. Приказчик появился на палубе и сделал вид, что не заметил Бархатова. А Бархатов был уверен, что он тоже сойдёт вместе с ним. А этого не случилось. В его задачу не входило следовать по пятам за Бархатовым. Вместо него на пристани сошёл другой. Вот он-то и пойдёт по следу Бархатова. А «приказчику» всего-навсего нужно было проверить, не проспал ли, не проглядел ли агент, приставленный к Бархатову.
Молодой и подающий надежды следователь жандармского управления Саженцев, хотя неуклюже, но небесполезно притворявшийся приказчиком, теперь был окончательно убеждён, что Бархатов едет для встречи с Тихомировым и везёт ему всё необходимое для побега. И он почти не ошибался, если не считать, что Иван Макарович Бархатов, прошедший хорошую школу подполья, не вёз при себе ничего. Это было бы слишком опрометчиво для него. Теперь, после встречи с «приказчиком», Бархатов ещё раз убедился, как правильно поступили он и его товарищи, отправляя в Мильву двоих. Второй никак не мог быть заподозрен, и его не посмели бы даже обыскать.
Но и следователь не так прост и легкомыслен. Он не оставит на попечение агента преследуемого Бархатова, он застанет его на месте преступления в доме Тихомировых и тотчас допросит с уликами в руках. Поэтому он сойдёт с парохода двумя-тремя вёрстами выше. За поворотом реки. Капитан парохода не сумеет отказать ему, чиновнику особых поручений при губернаторе (у него есть и такие документы), в просьбе остановить пароход и высадить его на лодке у первой деревни. А там староста деревни предоставит ему лошадь.
Игра стоит свеч. Семь – десять лишних вёрст – не околица.
Несколько часов тому назад, ранним утром, на Камской пристани Мильвы, где живы руины заброшенной доменной печи, сошли человек пятнадцать. Среди них – две барыньки в шляпках с полинявшими коленкоровыми цветами, торговец, рабочий, крестьянин, студент, чиновник, монах с опечатанной красной сургучной печатью кружкой, подвыпивший полицейский, пильщик с продольной пилой, подслеповатенький старичок с перевязанной щекой, кто-то ещё и Бархатов.
Теперь у Бархатова – единственный вопрос: следят ли за ним и кто следит?
Приехавших на пристани окружили мужики в лаптях, мильвенские рабочие, промышляющие между сменами извозом. Все они предлагали свои услуги:
– Домчим-довезём, ястребком порхнём!
– Тише-то едешь, дальше будешь, – убеждал крестьянин с кнутом в синем зипуне. – На простой-то телеге способнее. Полтинник с двоих.
