Напряжение сыщиков достигало высшего накала. Кто-то да придёт к Тихомирову сегодня или завтра. И если связным не окажется подозреваемый Бархатов, то попадётся другой, может быть, ещё и не приехавший сегодня в Мильву. Ничего, приедет завтра, никуда не денется.
Ждать долго не пришлось. У тихомировского крыльца появился небритый студент с книгами. Он вошёл в дом и не вышел из него. У ищеек стучали от радости зубы. Но пристав разочаровал. Студент приехал не к сыну, а к отцу Тихомирову, который пригласил его преподавать историю в предполагаемой прогимназии. Об этом хорошо знал Вишневецкий по переписке генерала Тихомирова и Павлика Кривоногова (так называли студента в тихомировской семье).
Напрасно было бы подозревать и старую Милентьиху, которая ежедневно приносила Тихомировым молоко. Вне подозрения был и почтальон. И уж тем более нельзя было заподозрить пыльного монаха в старой скуфье, заходившего в магазины и в дома, что побогаче, за медяками на построение храма. Он зашёл и не мог не зайти в заметный старинный с мезонином дом Тихомировых. И, зайдя, пробыл там не долее, чем в других домах, и вышел, неодобрительно махнув рукой, – видимо, пожертвование не оказалось щедрым или вовсе его не было. Монах поплёлся, пыля, в магазин колониальных товаров.
Терентия Николаевича Лосева, ходившего к Тихомировым колоть дрова, подметать двор, как он это делал во многих домах, тоже никак нельзя было принять за связного. Тем более этого сделать было нельзя, потому что Терентий Лосев, не заходя в дом, разговаривал с Валерием Всеволодовичем через открытое окно. И тот попросил Лосева передать Маврику, что завтра состоится обещанная рыбная ловля спиннингом.
Беспечное лицо Тихомирова, появившегося на улице, поражало следователя. Он не мог быть таким, ожидая связного. А вдруг Тихомиров не знает ничего о связном и узнает только после встречи с ним, когда тот привезёт ему документы?
Валерий Всеволодович вышел из дома, насвистывая, и направился в галантерейный магазин, где продавались и рыболовные принадлежности. Один из тайных агентов последовал за ним.
В магазине были куплены два десятка различных блесен и два небольших спиннинговых удилища.
– Начался жор, – сообщил он приказчику. – И завтра от меня и от моих маленьких друзей не уйдут изголодавшиеся за зиму щуки.
Теперь оставалось выяснить, куда пойдёт он завтра ловить щук. Может быть, эта ловля всего лишь повод для встречи с тем, кто приехал? Это не исключено.
И пока пристав обсуждал, как будет осуществлено наблюдение, в дом Зашеиных пришёл Шитиков – местный агент страхового общества «Саламандра».
Он принялся убеждать Екатерину Матвеевну, что ей гораздо выгоднее перестраховать свой дом от огня в обществе «Саламандра», более надёжном, нежели «Россия».
Екатерина Матвеевна, желая как можно скорее выпроводить прилипчивого Шитикова, сказала:
– Ну что это вы, право, в базарный день, и к тому же у Маврика гость из Перми.
А Шитиков и не думал уходить, потому что гость-то и нужен был ему.
– Может быть, вы, почтеннейший гость, убедите Екатерину Матвеевну и подтвердите, как много в вашем губернском городе на уважаемых домах прибито вот этих самых бланочков, – сказал он, предъявляя жестяную красочную вывесочку страхового общества «Саламандра», а затем, как бы кстати, спросил: – Надолго ли, прошу прощения, прибыли в наши края?
– Я ведь проездом. Уезжаю сегодня с ночным в Чердынь, – ответил Иван Макарович, глядя в шустренькие заискивающие глазки.
– Чердынь? Да что же там делать? Зачем же в Чердынь?
Бархатов ответил:
– Если вы принимаете во мне такое участие, то извольте. В Чердыни есть работа по сапожной части. Я ведь сапожник.
– Сапожник? А не похоже, совсем не похоже. Вы больше на образованного смахиваете.
– Да ведь мало ли кто на кого смахивает, да не бывает им. Имею честь. Мне ещё надо позаботиться о лошади на пристань. Часиков в шесть я выеду, чтобы не запоздать.
– Счастливого вам. Желаю здравствовать, Екатерина Матвеевна. Надеюсь в дальнейшем уговорить… До свиданьица.
Агент «Саламандры» узнал всё, что ему нужно было узнать, и с Бархатова было снято подозрение. Если он, не побывав ни в одном из «учётных» домов, едет в Чердынь, значит, он действительно ищет работу, и за ним напрасно следили.
Вскоре в доме Зашеиных появился Терентий Николаевич Лосев и передал Маврику приглашение Валерия Всеволодовича на рыбную ловлю.
– Ну вот, бараша, – обрадовался не менее Маврика Бархатов, – теперь дело в шляпе. Готовь большой кошель для улова.
После Лосева пришёл Артемий Гаврилович Кулёмин и попросил у Екатерины Матвеевны дать ему заместо якорька железную «кошку», на которую «ах как хорошо ставить лодку посреди пруда».
Артемий Гаврилович очень сожалел, что ему не придётся порыбачить на Омутихинском прудке, куда завтра отправляется Тихомиров с мальчиками. Кулёмин превосходно вёл свою роль. Он, будто только сейчас заметив своего друга Бархатова, смутившись, сказал:
– Не серчайте, пожалуйста, на серость, не разглядел. Вы, главное, против солнышка. Будем знакомы. Кулёмин. Артемий. Ихний, то есть Екатерины Матвеевны, сосед.
