Конечно, здесь же Шумилин Геня. Пятиклассник. Удивительный художник. Он даже мелом может так нарисовать, что жаль стирать рисунок с классной доски. Теперь он рисует Фаню. Во весь рост. Картина будет два аршина высотой и шириной чуть не полтора. Наверно, Фаня на картине получится ещё прекраснее. Уж он-то постарается пририсовать и то, чего в ней нет да и не будет.
Влюблён. Ну что ж, пора. Ему пятнадцать лет. Ещё не полные, но месяц можно не считать.
Явился и Мерцаев Игорь. Его прозвали в Мильве «строганы голяшки, тёсаны носки». Потому что он не как все, а в крагах. Игорь говорит, что краги необходимы для езды на велосипеде. Врёт. Он просто хочет выделяться. Скажите, зачем ему часы с подцепком, на котором двадцать три брелока? Хватило бы одного. Пусть двух. Нет, ему нужно, чтобы все разглядывали их, а он рассказывал. Это итальянская монетка. А это маленький Будда с секретной крышкой. Сюда кладётся яд.
И все:
– Зачем? Зачем кладётся яд? Ну Игорь…
А он:
– Ну право, стоит ли мне объяснять, зачем бывает нужен людям яд?
И так минут на двадцать пять, пока не переберутся все брелоки. А если этого не хватит, то у него окажется что-нибудь другое. Кольцо из цепи Фридриха Барбароссы. Платок Шаляпина. Перо из шляпы Виардо, цена которому сто двадцать пять рублей. Игорь Маврику никто.
Другое дело Воля…
Воля Пламенев… Высокий… Меднолицый. Стройный. Сильный. Он самый старший. Ему шестнадцать лет. Отличный голос. Он поёт:
Фонтан любви, фонтан живой,
Принёс я в дар тебе две розы.
Лера аккомпанирует ему. Опускает глаза. Щёки её горят. Она волнуется. Неужели боится ошибиться и перепутать клавиши? Нет, тут что-то другое. А что?
Её глаза сияют, когда она разговаривает с Пламеневым. Сияют так же, как тогда, на Ходовой улице, под господской рябиной, при встрече с Мавриком. Неужели она его… Нет, этого не может быть.
Лера, заметив, что Маврик пристально смотрит на неё, говорит ему:
– А тебя сегодня ждёт сюрприз.
– Скоро?
– Минуты через три. Сюрприз сейчас приводит себя в порядок.
Но не проходит и минуты, вбегает Ильюша.
– Так это ты сюрприз?
– Нет, Мавр, я не сюрприз. Я только лишь гонец сюрприза. Внимание, внимание… Раз, два, три… Откройтесь двери!
Двери, выходящие на террасу, открываются. Появляется в морской форме кадет Викторин Тихомиров. Он ослепительно великолепен.
Мгновение – все замерли. Ещё мгновение – и крики, шум, объятия. Какая неожиданная встреча! Какой сюрприз! Маша Камышина на правах самой близкой подруги Леры, знавшая Викторина совсем маленьким, обнимает его и целует. Маврику удаётся пожать всего лишь мизинец Викторина. Он в этом доме всегда оказывается в смешном положении.
Освободившись от объятий друзей, Викторин подходит к Фанечке Киршбаум. Кажется, в этом нет ничего особенного. Фаня – давняя подруга Леры. Фаня часто бывала у Тихомировых, и её никто не выделял. Однако же сегодня она и Викторин встречаются будто впервые. Взаимно восхищаясь, робеют один перед другим.
– Здравствуйте, Фаня, – говорит Викторин, а в словах слышится признание…
– Здравствуйте, Викторин, – отвечает Фаня, и в этих словах все слышат: «И вы мне очень нравитесь».
– Всё ясно, Мавр, – шепнул Ильюша своему другу. – Все они хотят выглядеть на пять лет вперёд. Фанька тоже изображает из себя княжну Мери. А мы пойдём на пруд. Там Владька с артистом Всесвятским выслеживают выдру.
Маврик отказался. Он не собирается опережать время, но и не хочет поступиться тем, что Лера разбудила в нём так рано. Зачем ей это было нужно? Может быть, ей хотелось маленького пажа? Так он не паж и не маленький, хотя и невысокий… Ему почти тринадцать лет. Им прочитан весь Лермонтов. Весь Пушкин. «Евгения Онегина» он перечитывал уже три раза. И кажется, нечто похожее происходит здесь, на мельнице. Он сегодня слышал, как она сказала:
– Воля, вас я ждала всё утро…
– Лерочка, а я не спал всю ночь…
Чего же больше? Что же ещё он должен узнавать? Оставаться здесь? Нет, ни за что на свете. Ах, Лера, как ты несправедлива! И Маврик решил вернуться в Омутиху:
– Мне очень ненадолго дядя Сидор разрешил взять лошадь. Потому что он на ней сегодня собирается пахать пары.
– В воскресенье? – спросила, понимающе улыбаясь, Лера.
– Мне нужно ехать. Всего хорошего, – раскланялся Маврик и пошёл к лошади.
Он её повёл в поводу. Догадливый Воля понял, что Маврик не сможет сесть на лошадь без помощи и стесняется попросить, чтобы его подсадили, подбежал к нему и крикнул:
– Барклай, я тебя подсажу!
Маврик не успел отказаться от этой обидной услуги, как оказался в седле.
Этого оскорбления при Лере он никогда не простит Пламеневу.
И чтобы хоть как-то оправдаться, Маврик спешился будто бы затем, чтобы подтянуть подпругу. А потом, не зная как, он вставил ногу в стремя, не зная почему, его нога вдруг сделалась длинней. Вскарабкавшись в седло, не оглянувшись, он дёрнул поводьями. Лошадь побежала рысью, и он усидел в седле.
О, мы ещё с тобой поспорим, удачливый соперник!..
