Цзао-гэ только ухмыльнулся. К банде Чжунлин присоединиться хотели многие, но Цзао-гэ им всем отказывал, поскольку хотел, чтобы в легендах осталась «разбойничья сотня Чжунлин». Однако же людей он не прогонял, вместо этого говорил им идти в столицу и дожидаться там. В нужный момент они могли поднять бунт или отпереть ворота изнутри, чтобы впустить бандитов. И повлиять на общественное мнение они тоже могли, если каждый день будут твердить жителям столицы о Ли Цзэ.
О Ли Цзэ и без того говорили, но послушать истинных свидетелей его подвигов – это совсем другое дело. Сам бы Цзао-гэ, услышав такие россказни, непременно захотел бы поглядеть, что это за силач такой, который отбирает добро у богатеев и раздает его нищим. Любопытство, как известно, далеко не одну кошку сгубило.
– Я, может, и не так хорошо разбираюсь в военном деле, – сказал Цзао-гэ, сильно принижая свои способности, – но я разбираюсь в людях.
Ли Цзэ исполнилось четырнадцать, когда банда Чжунлин покинула заставу Фэнлинь и отправилась на восток царства Хэ – к столице, по дороге занимая поселки и города.
Когда ему исполнилось пятнадцать, только одна столица и осталась не завоеванной, все остальное царство Хэ пало перед «силачом Ли Цзэ и разбойничьей сотней» или сдалось им добровольно.
Некоторое время спустя они подъехали к дремучему лесу, а до того дорога петляла по выжженным солнцем пустынным землям, так иссохшим от засухи, что земля потрескалась.
– Хех, – сказал Цзао-гэ, разглядывая шатром нависшие над их головами кроны деревьев, – я бы не удивился, если бы здесь было логово лесной братии!
Ли Цзэ разглядывал лес с любопытством. Близ его деревни тоже расстилался лес, но тот был исхожен вдоль и поперек крестьянами, а этот казался нехоженым. Впрочем, они скоро отыскали дорогу, которой можно было проехать через лес. Дорога эта скорее напоминала просеку, но созданную не рукой человека, а природой. Быть может, деревья полегли от какого-то невероятно сильного урагана, разметавшего их так, что образовалась извилистая полоса-проплешина, тянущаяся через весь лес.
– Или это след чудовищного змея, – сказал Янь Гун со знанием дела и проверил, все ли его амулеты на месте.
– Нет здесь никаких демонов, – фыркнул Цзао-гэ, погоняя лошадь. – И диких зверей тоже нет.
– Почему ты так уверен? – спросил Ли Цзэ.
В демонов он тоже не верил, но как раз звери были реальной угрозой. Он знал, что в лесах водятся волки.
– Лошади спокойны, не волнуются, – объяснил Цзао-гэ.
Он погнал лошадь еще быстрее, приподнявшись в седле, и, весело гикая, крикнул:
– Змея! Давайте ее затопчем!
Ли Цзэ, услышав это, пришпорил коня и преградил Цзао-гэ путь. Лошадь того встала на дыбы и едва не сбросила седока, Цзао-гэ удержался лишь благодаря тому, что был отличный наездник.
– Эй! – воскликнул он с возмущением, но осекся и подался назад, заметив, что лицо Ли Цзэ заливает краска гнева. – Ли-дагэ, ты что?
– Затоптать змею? – с негодованием спросил Ли Цзэ. – Зачем совершать бессмысленное убийство?
Он бросил взгляд на дорогу впереди. Там свилась в кольцо белая змейка с зеленоватыми глазами и, разинув широко пасть, угрожающе, а может, от безысходности шипела, пронзая раздвоенным языком воздух.
– Как зачем? От змей одни беды! Когда мы проезжали бы мимо, она бы ужалила лошадь и убила ее! Змеи всегда так делают. Поэтому нужно убить змею прежде, чем она ужалит тебя или твою лошадь.
– Почему ты уверен, что она ядовитая? – прервал его Ли Цзэ. – Может, это безобидная змея? Смотри, как она перепугалась.
– Я таких змей не видел, – бросил Янь Гун издалека, разглядывая белую змейку, – но говорят, что белые змеи не жильцы на этом свете.
– Почему? – удивились Ли Цзэ и Цзао-гэ.
– Они белые, заметные, другие змеи их убивают. Да и хищнику легче на глаза попасться, если у тебя шкура такой масти.
Ли Цзэ поглядел на змейку с жалостью, спрыгнул с лошади и подошел к ней.
– Эй! – забеспокоился Янь Гун. – Цзэ-Цзэ, не подходи слишком близко! А если она тебя ужалит? А если она на самом деле ядовитая?
Белая змейка зашипела еще громче, раскачивая головой из стороны в сторону – для устрашения. Ли Цзэ смутно помнил из детства, как отец ловил змей, заползавших на их поле, и проделал то же самое под встревоженные окрики бандитов. Чтобы змея не ужалила, нужно перехватить ей голову сзади и прижать большой палец к нижней челюсти, – так учил его отец. Белая змейка извивалась, стягивала его руку кольцами гибкого тела, но Ли Цзэ почти не ощущал этого сопротивления.
– Ли-дагэ ловчее всех! – восторженно заорал Цзао-гэ. – Ему и змеи нипочем!
– Если из белой змеи сделать амулет, – заявил Янь Гун, – содрать с нее шкуру и связать браслет, он защитит от укусов змей, так говорят. Эта длинная, нам троим хватит на браслеты. Цзэ-Цзэ, раздави ей голову.
Ли Цзэ их не слушал. Он, осторожно удерживая белую змейку, чтобы не навредить ее шкурке пальцами, силу которых приходилось стократно умерять, понес ее с дороги в лес.
