– Это твои портреты, – сказал Ли Цзэ, внимательно наблюдая за ее реакцией. – Министры велели написать твой портрет и разослать по Десяти Царствам, над ними трудились лучшие художники столицы.
– Откуда растут руки у этих художников? Ни один из них не годится! – сердито сказала Мэйжун, смахнув все портреты со стола. – Меня должно позабавить, что меня изобразили какой-то коровой? Ты насмехаться надо мной пришел?
– Нет, – примирительно поднял руки Ли Цзэ. – Но разве не забавно, что никто не может нарисовать тебя такой, какая ты есть на самом деле… если ты такая на самом деле.
– Что?
– Гунгун считает, что ты ведьма и наложила чары, чтобы никто не смог увидеть твоего настоящего лица.
– А ты? – прищурилась Мэйжун.
– Я знаю, как ты выглядишь на самом деле.
– Да неужели?
– Но я пришел говорить не об этом. Твоя вторая загадка. Ты так и не сказала, верно ли я угадал, – напомнил Ли Цзэ.
– Как тебе только такое в голову пришло!!!
Ли Цзэ неловко кашлянул, отступив на шаг назад:
– Ну… вряд ли ты загадала бы волшебный артефакт несуществующего клана русалок.
– А с чего ты взял, что русалок не существует? – насмешливо спросила Мэйжун. – Может, я сама русалка?
– Нет, – серьезно сказал Ли Цзэ, – я ведь бросил тебя в воду, но ты не превратилась в рыбу.
Лицо Мэйжун покрылось пятнами.
– Я должен извиниться за это, – поспешно сказал Ли Цзэ. – Не думал, что при этом откроется твое лицо. Я вовсе не собирался нарушать установленные правила.
– А тебя так занимают загадки? – буркнула Мэйжун.
– Мне нравилось их отгадывать, – честно ответил Ли Цзэ. – Я думаю, будет только справедливо, если ты загадаешь и третью.
– И что поставить на кон? Даже не мечтай, что я стану твоей наложницей!
– Об этом вообще речи не шло, – недовольно сказал Ли Цзэ. – Я всего лишь про загадку спросил. И зачем из себя выходить? Я же извинился.
– Загадки, загадки… – прошипела Мэйжун и, схватив кисть, стала что-то писать на обороте одного из портретов. – Будет тебе загадка!
«Еще больше рассердилась», – подумал Ли Цзэ и едва успел уклониться, как в него прилетел скомканный портрет.
– Забирай свою загадку и убирайся! – выпалила Мэйжун.
Ли Цзэ подобрал портрет и вышел, закрывая дверь. Изнутри послышался стук. Мэйжун, видимо, кинула чем-то ему вслед.
На обороте портрета Мэйжун написала, что затворяется в своих покоях на сто дней, а у Ли Цзэ есть сто дней, чтобы догадаться, почему она никогда не станет его наложницей. Что произойдет после этого – она не уточняла.
– Что это за загадка такая? – озадачился Янь Гун.
Министры прочитали написанное раз, другой, третий, потом воскликнули:
– Юйфэй насмехается над царем! – и стали делать знаки евнуху.
Янь Гун этого не заметил, потому что глубоко задумался, но к выводу пришел точно такому же:
– Цзэ-Цзэ, она над тобой насмехается.
– Почему вы так решили? – удивился Ли Цзэ.
– Сто дней затворничества – ерунда какая-то! – категорично сказал Янь Гун. – Что она собирается делать взаперти сто дней?
– Может, медитировать, – предположил Ли Цзэ.
– Женщина? Медитировать? – пренебрежительно сказал Синий министр. – Где это видано, чтобы женщины занимались духовными практиками?
– Бывали случаи, – возразил Зеленый министр, – но чтобы женщина из Весеннего дома… Нет и нет.
Янь Гун закатил глаза:
– Да кто говорит о медитации!
– Царь говорит, – утверждали министры.
Янь Гун взял себя в руки.
– Слушайте, – сказал он, – речь совсем не об этом. Сто дней затворничества. Сто дней, понимаете? Запершись. Никого не впуская. Что она будет есть и пить? Я сильно сомневаюсь, что грозди винограда из пятнадцати виноградин хватит на три месяца.
– А эту загадку мы так и не разгадали, – пробормотал Синий министр.
– Действительно, – согласился Зеленый министр. – Она что же, решила уморить себя голодом?
– А через сто дней найдут ее хладный труп, – посмеялся Янь Гун. – И тогда уж она точно не станет царской наложницей, как и грозилась.
Ли Цзэ беспокойно шевельнулся на троне.
– Юйфэй не такая дура, – сказал Янь Гун однозначно. – Сильно сомневаюсь, что она что-то с
– Объясни, – потребовал Ли Цзэ.
– Сто дней затворничества. А если она воспользуется этим и сбежит, как сделала в прошлый раз? За сто дней можно спрятаться так, что никогда не найдешь!
– Не годится, – беспокойно сказал Синий министр. – Если она это сделает, придется ее казнить.
– С какой стати? – нахмурился Ли Цзэ.
– Как же! По всем Десяти Царствам было объявлено, что она наложница царя. Если она сбежит, то опозорит царя, а это карается смертью, – объяснил Синий министр.
– Что это за закон такой! – возмущенно сказал Ли Цзэ.
– Очень древний закон и очень правильный, – сказал Зеленый министр. – Жены и наложницы царя должны оставаться во дворце и быть сокрыты от посторонних глаз. Ни к чему лишние соблазны. Не считая евнуха и женщин, только один мужчина может входить в покои Юйфэй – сам царь.
