– Покинуть дворец жена или наложница может лишь в четырех разрешенных случаях, – добавил Синий министр. – Сопровождая царя по его желанию. Помолиться в храме, исключительно в сопровождении придворных дам. Если царь даст ей развод. Если она умрет.
– Какая прелесть, – фыркнул Янь Гун. – Но они правы. Если Юйфэй задумала побег, то нужно ее остановить… хотя бы для того, чтобы спасти ей жизнь. Но если спросите меня… – И он многозначительно замолчал.
Ли Цзэ сделал ему знак продолжать. Янь Гун прошелся туда-сюда, сплетая и расплетая пальцы, потом остановился и постучал пальцем по виску.
– Это же Юйфэй. Она просто тебя проверяет. Какие сто дней затворничества! Она рассчитывает, что ты нарушишь запрет и придешь раньше, потому и не запаслась едой. Это не загадка, которую нужно разгадать. Это насмешка.
Министры принялись совещаться и решили, что Янь Гун прав. Это могло быть проверкой характера Ли Цзэ. Если он выждет положенные сто дней, то не годится ей в мужья. Разгадывать загадки или исполнять капризы красавицы – это одно, это может считаться ритуалом завоевания женщины. Но совсем другое – безропотно подчиняться ее воле. Какой настоящий мужчина так поступает? Это проверка, в которой скрыта насмешка.
Ли Цзэ сильно сомневался, что дело обстоит именно так, как говорят министры. Если верить им, так Мэйжун просто приценивается к нему и совсем не прочь занять место царской наложницы.
– Не думаю, что это так, – суховато сказал Ли Цзэ, которому стало… действительно обидно за Мэйжун. – Насмешка и проверка характера? Что ж, может, и так. Но я ни за что не поверю, что ее целью является положение Хуанфэй.
– Ты плохо знаешь женщин, Цзэ-Цзэ, – возразил Янь Гун. – Она нарочно ставит препятствия, чтобы возбудить к себе интерес. Хочет, чтобы ее завоевывали… как царство.
Ли Цзэ несколько смутился этим словам, но сказал решительно:
– Как бы то ни было… Наложница мне не нужна. Я уже говорил.
– Да, да, – покивал Янь Гун, – но поставить эту женщину на место ты должен. Ты Десять Царств завоевал, ты победил красноглазую змею. Как она смеет сомневаться в твоей мужественности! Кто она такая, чтобы надо тобой насмехаться!
– Истинно так, – закивали министры. – Нижайше просим царя урезонить эту женщину. Царь станет посмешищем Десяти Царств, если узнают, что его собственная наложница его ни во что не ставит.
– Она не моя наложница, – сухо сказал Ли Цзэ. – Но вы от меня все равно не отстанете, пока я не пойду и не поговорю с ней, так?
Министры неловко захихикали.
– Только голову береги, – беспокойно добавил Янь Гун, – вдруг она в тебя чем кинет?
Ли Цзэ полагал, что следовало бы наградить и отпустить Мэйжун, но министры успели растрезвонить по всем Десяти Царствам о ее статусе наложницы. Если он объявит о разводе с ней, то министры, конечно, Мэйжун из дворца прогонят, но насядут на него самого с новой силой и навяжут на него какую-нибудь другую женщину. К тому же, как говорил Янь Гун, Мэйжун было некуда идти, и Ли Цзэ чувствовал некоторую ответственность за нее.
Правильным будет пойти и поговорить с ней начистоту, сказать, что у него и в мыслях нет ее тронуть, и попросить, чтобы она притворилась царской наложницей. Это было бы выгодно им обоим: Мэйжун будет жить роскошно во дворце, а Ли Цзэ сможет всецело посвятить себя войне, и министры уже ничего не смогут возразить.
Между тем смеркалось, во дворце начали зажигать огни. Павильон Феникса оставался неосвещенным. Ли Цзэ обнаружил, что дверь покоев Хуанфэй заперта изнутри, вернее, чем-то подперта, но ему не составило труда ее открыть, с его-то силой. Внутри тоже стоял полумрак, одна только косая полоса вечернего света из окна лежала поперек пола. Ли Цзэ перешагнул через порог и сощурился, пытаясь определить, где Мэйжун.
В сторону метнулось что-то белое и блестящее, но недостаточно быстро: Ли Цзэ успел ухватить его и потянуть на себя. Это был белый змеиный хвост! Из темноты покоев, куда успело скрыться все остальное, слышалось шипение и скрежет, какой бывает, если царапать дерево ногтями. Кто-то там, в темноте, упирался, не давая Ли Цзэ вытянуть его на свет.
Ли Цзэ дернул сильнее, тут же отдернул руку, потому что хвост превратился в человеческую ногу и выходило, что он держит кого-то за щиколотку, но оторопь была секундной, Ли Цзэ снова ухватился за ускользающую в темноту ногу и дернул к себе. Он не сомневался, что это Мэйжун превратилась из змеи в человека, но мысль о том, что красавица может оказаться змеей-оборотнем, его не слишком испугала. Ему скорее было любопытно.
Вот только это была совсем не Мэйжун.
Несмотря на шипение и ожесточенное сопротивление, Ли Цзэ вытянул в полосу света существо в белом ханьфу причудливого кроя. Существо было простоволосое и босое. Ногтями оно вцепилось в пол, стараясь удержаться в темноте, и оставило за собой след десяти глубоких царапин.
