– Что? – не понял Ли Цзэ.
Су Илань ничего не ответила.
«Змеиной крови с него хватит», – подумала она.
История знавала случаи, когда люди превращались в демонов, выпив их крови или съев мяса. Су Илань не хотелось, чтобы такая участь постигла и Ли Цзэ. Он тем был и прекрасен, что был человеком.
– Вернемся, – только и сказала она.
Цзао-гэ, как и ожидалось, был раздосадован, что змеиный демон их провел, но найденная змеиная челюсть его немного утешила. Это тоже был ценный артефакт. Отчищенную и покрытую лаком, ее выставили на всеобщее обозрение у ворот дворца, а специальный глашатай созывал людей, чтобы те на нее поглядели и послушали историю эпического сражения царя с демоном, которую – со слов Цзао-гэ – тут же сочинили придворные поэты.
Так к легендам о Ли Цзэ прибавилась еще одна, принесшая ему титул Победителя демонов, который сам он считал незаслуженным, ведь красноглазая змея от него ускользнула.
Встретиться с ней снова ему предстояло многие, многие тысячи лет спустя, но тогда Ли Цзэ об этом не знал и даже не представлял себе, что в его жизни будут эти «многие, многие тысячи лет».
Река времени текла неспешно, но неумолимо. Близился год становления.
Для Десяти Царств это были непростые годы. Дорога к процветанию была терниста. Наместниками, магистратами и ванами были назначены честные, неподкупные люди, хорошо знающие законы и судившие строго, но справедливо. Но потесненные от кормушки богатеи, купцы, привыкшие давать взятки властям, чтобы провезти контрабанду, наемники, выполнявшие для вышеупомянутых грязную работу, которая заключалась зачастую в том, чтобы заставить замолчать свидетелей и неуступчивых, лишившиеся мест бездельники и бездари, получившие должности благодаря происхождению, связям или взяткам, воры и бандиты, разумеется, не были рады таким кардинальным переменам. Расставаться с насиженными местами они не хотели, кое-где даже вспыхнули мятежи, пришлось отправить войска, чтобы навести порядок. Опаснее были те, что действовали не открыто, а исподтишка: нож в спину, отравленный колодец, подстроенный пожар, нанятые убийцы. Впрочем, от подлецов удалось быстро избавиться: два десятка отрубленных голов и выставленных на площадях обезглавленных трупов отбили охоту вставлять добрым людям палки в колеса.
Процветание зависело не только от справедливого суда. Засухи и поветрия, терзающие земли, никуда не делись. Если с болезнями еще как-то удавалось справляться, то над прихотями Небес люди властны не были. Что они могли сделать, когда палящее солнце выжигало их посевы? Разве только молиться богу дождя. Ли Цзэ распорядился, чтобы в пострадавшие от засухи провинции доставляли питьевую воду и зерно. А потом Десять Царств залило, и люди страдали уже от наводнений и молились богу засухи.
Ли Цзэ иногда казалось, что Небеса над людьми просто издеваются. Быть может, стоило начать не молиться богам, а проклинать их? Опыт у него уже был.
Но люди считали Ли Цзэ хорошим царем. Он всегда откликался на просьбы о помощи, нередко даже приезжал сам. Постепенно люди начали задумываться: а зачем тогда молиться богам, если за них отвечает Ли Цзэ? И они потихоньку стали молиться уже самому Ли Цзэ, а в молитвах, обращаемых к Небу, просили не за себя – за своего царя и его благополучие. Люди рассудили так: чем дольше будет править Ли Цзэ, тем больше у людей шансов если уж не достичь процветания, то хотя бы выжить: они хоть и бедствовали, но уже не голодали, да и присланные из столицы и больших городов лекари не зря ели свой хлеб.
И все же, для Ли Цзэ это были счастливые годы.
Министры махнули на него рукой и уже не пытались уговорить его сменить наложницу. Своих дочерей и племянниц они уже выдали замуж, поэтому за «будущее династии» радели не столь рьяно, как поначалу. Но служанок во дворце меняли с завидным постоянством, каждый раз нанимая тех, что помоложе, и выпроваживая тех, что постарше. Они рассудили так: когда царская наложница постареет и красота ее начнет увядать, царь наверняка станет поглядывать на других женщин. История знавала случаи, когда и дряхлые старцы впервые становились отцами, а Ли Цзэ только-только начал входить в силу, у него вся жизнь впереди.
Но… царская наложница и не думала стареть. Она, как и годы назад, сияла свежестью и молодостью, ни морщины, ни седина не омрачали ее красоту. Придворные дамы зеленели от зависти и пытались выведать секрет неувядающей юности, но тщетно. Юйфэй ничего с собой не делала, за эти годы привычки ее не изменились: она ела только виноград, раз в месяц затворялась на три дня, раз в год затворялась на сто дней, покидала покои Хуанфэй очень редко, только если сопровождала царя в прогулках по саду.
На самом деле соблюдать стодневное затворничество Су Илань не собиралась, это Ли Цзэ настоял. Он считал, что линька очень важна для змеиных демонов, ведь они растут, меняя кожу, и становятся сильнее. Ли Цзэ и так было совестно, что Су Илань пожертвовала своей культивацией, чтобы спасти его. Су Илань, видя, что Ли Цзэ не переубедить, милостиво согласилась.
