– Марине, я видела в том магазине на улице Руджеро Сеттимо фиолетовую блузку, точно такую же, как у актрисы из фильма «Американский жиголо». Сходи купи ее, я думаю, она тебе как раз по фигуре.
Маринелла ненавидела покупать одежду – ей никогда ничего не подходило, особенно вещи на пуговицах, – поэтому все деньги, которые давала ей тетя, тратила на пластинки. Это было куда лучше, чем покупать рубашки, чулки и пояса, а Лучано, в отличие от продавщиц из магазинов одежды, всегда мог порекомендовать ей что-то новое. Он помог ей открыть для себя гитару Джони Митчелл[68] и долго объяснял, что Genesis Питера Гэбриэла лучше, чем Genesis Фила Коллинза; Маринелле, однако, все равно больше нравился Фил Коллинз, и она без конца переслушивала «In the Air Tonight»[69].
– Да к тому времени, как ты сможешь купить эту пластинку, Toto уже выпустят новую.
Лучано Вальо коротко стриг волосы на затылке и отпускал спереди; их цвет представлял собой нечто среднее между блондином и шатеном; парень постоянно убирал пряди руками, когда они лезли в глаза.
– Не хочу показаться навязчивым, но, если тебе нужны деньги, для тебя здесь всегда найдется работа.
– Летом тебе опять нужна помощь в магазине?
– Она нужна всегда, я тут один. Тебе интересно?
– Да, интересно. Но я должна спросить у сестер, разрешат ли они мне работать тут в этом году.
– Условия те же: сто тысяч в месяц, и ты выходишь на работу в первый понедельник после окончания занятий в школе.
Маринелла подсчитала, что если в прошлом году она работала только в августе, то в этом, работая с июня по сентябрь, заработает целое состояние. И потом, Лучано Вальо всегда был добр к ней, платил вовремя и делал скидку на пластинки. Именно об этом Маринелла рассказала сестрам в тот вечер за ужином.
– Из ста тысяч, которые я буду получать в месяц, двадцать пять я оставлю себе, а остальное буду отдавать вам.
– Не понимаю, зачем тебе трудиться в твоем возрасте, – заметила Лавиния. – Ты ведь знаешь, что если будешь работать, то не сможешь гулять с друзьями? Придется сидеть в магазине.
– Я знаю, Лави. В прошлом году я тоже работала.
– И зачем тебе деньги? Разве тебе чего-то не хватает?
Патриция была другого мнения.
– Пусть, от работы женщины умнеют. Но зарплату ты будешь откладывать: пятьдесят тысяч откладываешь, двадцать пять оставляешь себе и двадцать пять отдаешь Лавинии. Так ты научишься грамотно распоряжаться своими деньгами.
13 июня 1982 года в Испании начался чемпионат мира по футболу, и вечеринку по случаю окончания учебного года отменили. Маринелла и Розария шли по опустевшей улице Руджеро Сеттимо.
– С этим скучным Кубком мира нормальных вечеринок не будет до июля, – фыркнула Розария. – А если ты с завтрашнего дня будешь работать в магазине, когда мы будем видеться?
– Вечером.
– Может, я смогу приходить к тебе в магазин по утрам или днем? – настаивала Розария.
И поскольку подруга выглядела по-настоящему расстроенной, Маринелла ответила вымученной улыбкой.
– Прекрасная идея. Приходи когда захочешь.
Но она надеялась, что этого не случится. Розария покупала только пластинки Клаудио Бальони; это поставило бы Маринеллу в неудобное положение перед Лучано.
В тот вечер первый матч чемпионата мира по футболу закончился поражением команды Аргентины, в составе которой был сам Марадона; все твердили, что лето начинается с невероятного: где вообще видано, чтобы Бельгия обыгрывала Аргентину?
На следующий день Маринелла начала работать в «Тамбурине». Как и в прошлом году, Лучано попросил ее встать на кассу; ее обязанностью было пробивать чеки и помогать распределять новые пластинки по стеллажам и ящикам. Лучано занимался покупателями, он знал, где какие отделы находятся, и всегда понимал, что люди ищут. Он не отмахивался ни от одного вопроса и феноменально удовлетворял даже самые загадочные просьбы. Утром пришла девушка и спросила:
– Нет ли у вас песни, где поют вот так: «пло-пло-пло-пло-пло-пло»?
И Лучано сразу понял, что речь идет о песне Донателлы Ретторе «Lamette»[70]. Перед обедом другая попросила «на-на-на-на Парадайз», и он пошел за долгоиграющей пластинкой с саундтреком к фильму «Голубая лагуна».
– Я не мог ошибиться, сестра прожужжала нам все уши с этим фильмом, уже голова болит. И от песни тоже.
– Она на нем помешалась, потому что похожа на Брук Шилдс.
Лучано рассмеялся:
– Ну да, как же. Как две капли воды.
В обед у Маринеллы был часовой перерыв, чтобы сходить домой. Но она пообещала самой себе рассортировать все новые пластинки до часу дня, и оставалось еще три коробки. Она попросила у Лучано разрешения остаться и закончить работу.
– Тебе все же нужно сделать перерыв. Если не хочешь идти домой, можем перекусить здесь.
– Бесит, что тебе придется остаться из-за того, что я не закончила работу.
– Я всегда ем в магазине. И буду рад компании, хотя бы иногда.
Лучано приспустил рольставни и захотел взять два аранчини в закусочной «Вастидда» на углу у Археологического музея, чтобы съесть их, сидя на низенькой стенке перед магазином. Маринелла не сумела всучить ему двести лир за свою еду.
