Нотариус Гаравалья утверждал, что дочерей не могут лишить наследства. Он даже привлек к делу друга-адвоката, который брал за свои советы часть ежемесячного заработка Патриции, прямо из конверта. Однако после смерти Санти Маравильи прошло уже семь месяцев, и, хотя синьора Каролина заявляла, что в ее интересах все исправить и что она не хочет показаться жадиной, ни одной лиры сестры пока не увидели. Зато на улицу Феличе Бизаццы каждый день прибывали фургоны и грузовики для крупногабаритных вещей. Дядя Фернандо, который всегда говорил, что этот дом нужно бросить, потому что он проклят, теперь торчал там и докладывал обо всем, что делала Каролина; оставалось неясным, переезжает она, продает мебель или просто обновляет всю квартиру. Фернандо еще усерднее, чем Патриция, рыскал по городу в поисках экспертов, которые объяснили бы, как вернуть дом.
Но ничего не добился.
В такой обстановке Маринелле совершенно не хотелось сообщать родным о результатах теста на профпригодность. Между тем в мае 1983 года, за пару недель до выпускных экзаменов, где она надеялась блестящим устным ответом исправить «неуд» по экономике предприятия, во всех отделениях Института Парето прошло тестирование, призванное помочь ученикам выбрать наиболее подходящую «карьеру после получения диплома». Маринеллу рассмешило слово «карьера», которое напоминало о каких-то американских фильмах с небоскребами – а она не могла даже представить себя в небоскребе, – и они с подругами обхихикались, рассуждая о будущем и своих «карьерах».
В школе Маринелла училась не очень плохо, но и не особенно хорошо; ее не интересовал ни один предмет, но больше всего она ненавидела экономику и право. Однако, несмотря на то что у влюбленных учеба обычно идет хуже, с тех пор как Маринелла начала встречаться с Лучано, ее успеваемость значительно улучшилась. Каждый раз, когда она приносила в магазин учебники, чтобы подтянуть историю или закончить упражнения по алгебре, Лучано подходил к ней, задавал вопросы и качал головой, жалуясь, что ничего не знает и что эта паршивая электротехническая школа сделала из него невежду. Тогда Маринелла, уверенная, что Лучано Вальо – самый умный человек на свете и поймет все гораздо быстрее нее, пересказывала ему содержание уроков итальянской литературы и учебников по юриспруденции.
Она училась во имя любви уже почти год, и к моменту тестирования у нее были отличные оценки по всем предметам, кроме экономики. Продолжив учебу, она могла бы «преуспеть в любой университетской специальности, научной, технической или гуманитарно-художественной». Более того, ее оценки по английскому языку привлекли внимание экзаменатора: в личном письме некий Мариолино Кало, сотрудник регионального инспектората, советовал ей получить сертификат – он очень пригодится потом, какой бы университет Маринелла ни выбрала. Для этого нужно было пройти летом полуторамесячные интенсивные курсы английского языка в Великобритании, в Манчестере.
Маринелла пообещала себе подтереться этой бумажкой с предсказанием будущего, которое казалось ей еще более фантастическим, чем то, что говорили клиентам гадалки на Форо Италико, возлагая руки на хрустальные шары, но у нее не хватило смелости пошутить над бумажкой вместе с подругами. Она боялась насмешек Тани и Розарии не меньше, чем восхищения Лучано. А по ночам, лежа в постели и уставившись в потолок, она думала не столько об университете, сколько о курсах английского, представляла себя в поездке – она ведь никогда никуда не ездила, – за пределами города, за границей, в стране, откуда родом ее кумиры: Dire Straits, Кейт Буш, Фил Коллинз. Наверняка из Манчестера в столицу, Лондон, ходит поезд; интересно, выглядит ли там все так же, как на обложках пластинок.
На следующей неделе после тестирования учительница английского языка, Бенедетта Савароло, попросила ее задержаться в классе после звонка: она хотела узнать, решила ли Маринелла насчет курсов английского, понимает ли, какая это возможность для девочки ее возраста. И, думая, что делает доброе дело, что подталкивает ученицу в верном направлении, снабдила ее всеми буклетами, бланками заявлений и прочими документами, необходимыми для записи на курсы. В пакете были даже готовые квитанции: пятьсот тысяч лир нужно было заплатить вперед, еще миллион и пятьсот тысяч за неделю до отъезда. Не считая «мелких расходов», как выразилась Савароло, – на паспорт и другие вещи, например дождевик, который пригодится в поездке. Маринелла едва не рассмеялась учительнице в лицо: для нее, да и, пожалуй, для любого другого человека, эта сумма была целым состоянием.
– Я бы хотела поехать, но у меня нет таких денег. Мне очень жаль.
