Когда к Сельме Кваранте вернулось зрение, она стала швеей, равной которой не было в четырех деревнях. Она могла сшить платье для первого причастия меньше чем за три недели, а пальто за два дня, могла подрубить простыню за час. Но главное – говорил ей отец Антонино, преемник отца Луиджи, – Сельма вышивала так, как умеют лишь ангелы. Новый приходской священник прибыл меньше года назад, в начале 1948 года, и по совету учительницы вышивания заказал Сельме напрестольный покров для алтаря церкви Сан-Ремо. Сельма украсила белое льняное полотно каймой из сотни голубок, вышитых золотой нитью, причем все птички были похожи как две капли воды. Однажды в воскресенье после мессы ее подруга Катена Ло Скальцо рассказала, что Франческа Маннарелла по прозвищу Пряха видела ее покров с голубками и была впечатлена. Пряха держала швейную мастерскую в Сан-Бенедетто-аль-Монте-Ченере, но посещала службы во всех четырех деревнях, и вовсе не потому, что истово верила в Бога, – она ходила разглядывать покровы и облачения священников.
Во дворе церкви Пряха сказала Нене, которая уже год работала вышивальщицей в ее мастерской, что хотела бы встретиться с той, кто выполнила покров с голубками. Сельма получила разрешение поговорить с Пряхой, хотя Сан-Бенедетто была самой дальней и самой большой из четырех деревень, причем было условлено, что Фернандо отвезет ее туда на своем маленьком мотороллере, а после уедет.
– Оставь сестру в покое, – сказала ему Роза. – И начинай строить собственную жизнь. От работы женщины умнеют. А ей, видит Бог, не помешает набраться ума, раз уж она становится женщиной.
Фернандо предпочел бы заглянуть к Пряхе, чтобы убедиться, что сестре ничего не грозит, но послушно уехал, ворча себе под нос. Сельма одиноко уставилась на дверь мастерской, стекла в которой были закрыты тонкими вышитыми занавесками. То немногое, что она слышала о Пряхе, ей рассказала Нена, которая знала подноготную всех и каждого. Пряха получила свое дело по наследству: ее мать была швеей в городе, а бабушка обшивала какую-то принцессу, поди разбери, какую именно. Переехав в Сан-Бенедетто много лет назад, Пряха сразу же принялась искать подручных, причем брала только молодых девушек, а не взрослых женщин, потому что любила объяснять, а молодежь схватывает быстрее. Когда грянула война и мужчин в деревне не осталось, попасть к Пряхе стало хрустальной мечтой многих женщин. В 1948 году на нее работали три швеи и две вышивальщицы, включая Нену. Она рассказывала Сельме, как однажды утром Пряха отлупила ее портняжным метром только за то, что Нена опоздала на работу. В другой раз за то, что Нена уколола палец иглой и запачкала кровью кружево, Пряха заставила ее до вечера отстирывать кровь, не давая ни есть, ни пить, и в конце концов матери Нены пришлось явиться за дочерью в Сан-Бенедетто. Поэтому, когда Сельма впервые увидела Пряху в дверях мастерской, ее затрясло и ей захотелось бежать следом за Фернандо. Черная юбка скрывала ноги Пряхи от щиколоток до талии, темная шаль, укрывавшая грудь и плечи, заправлена за пояс. Воротник блузки застегнут костяной булавкой, тонкой, как облатка. Плотно сжатые губы обрамляла паутина морщин, нос напоминал ястребиный клюв, маленькие глазки были похожи на клинки, а волосы стянуты в пучок.
– Вы приехали из Сан-Ремо одна?
– Меня сопровождал брат, синьора.
Темная, как крыло ласточки, бровь чуть приподнялась.
– Разве ваш брат не в семинарии?
– У меня два брата, синьора. Донато в монастыре Святой Анастасии, а меня сопровождал другой, Фернандо. Он ремонтирует разные вещи.
– Но вы дочь донны Розы?
– Да, синьора.
Тогда Пряха по-мужски протянула руку и крепко сжала ладонь Сельмы:
– Входите.
Нена первой поприветствовала Сельму в мастерской. Она сидела в углу и вышивала веточки плюща по кромке длинной простыни. И лишь легонько улыбнулась. Не встала, не прервалась, не отвлеклась. А все потому, что Пряха, как вскоре узнала Сельма, платила только тогда, когда работа была выполнена. Ей было все равно, сколько времени уйдет – неделя или месяц, – лишь бы сделано было хорошо, а пока вышивка не закончена, работница ничего не получит. Поэтому ее швеи и вышивальщицы были самыми быстрыми в четырех деревнях.
Сельма понравилась Пряхе с первого взгляда.
