– Тебе не нужно уходить. Может, она порадуется, если ты ей почитаешь.
В следующий вторник Сельма сидела во дворе в удобном кресле, закутавшись в шаль и шерстяной плед. Она грела руки, ведь, когда придет Селеста, их придется держать на холоде. Фернандо читал вслух, сидя на низенькой стене напротив, а потом внезапно замолчал.
– Ты уже закончил? – спросила Сельма.
Только потом, услышав за спиной легкие шаги – все ближе и ближе, – она поняла, что Фернандо замолчал потому, что пришла Селеста. Брат внезапно встал, и теперь на Сельму попадало меньше теплых солнечных лучей – значит, он стоял перед ней и своей крупной фигурой загораживал свет.
– Я не хотела вас прерывать, извините, – сказала Селеста.
– Вы та самая синьора-швея, которая помогает моей сестре? – Фернандо даже не пытался скрыть удивление.
– Я не швея и не синьора, – ответила напарница Сельмы. – И вы можете называть меня по имени: меня зовут Селеста.
Фернандо тоже представился, громоздко и неуклюже.
– Можно мой брат останется и почитает нам? – спросила Сельма.
Селесте эта идея пришлась по душе, но при условии, что они договорятся, как поступать, когда ей потребуется остановить чтение, чтобы объяснить Сельме что-нибудь касательно вышивания.
– Просто прервите меня, – предложил Фернандо.
– Но вы потеряете нить, – возразила Селеста.
– Лучше мне потерять нить, чем вам.
Сельма помнила улыбку брата, но теперь не могла ее видеть. А вот Селеста, напротив, видела ее отчетливо.
Сельма заметила, что по утрам, когда Селеста приходила, брат тут же прерывал чтение или вставал, чтобы поздороваться. Если ему требовалось уйти раньше – починить что-нибудь или выполнить поручение Розы, – Фернандо наклонялся, чтобы поцеловать Сельму в лоб, и она ясно чувствовала, как дрожит его щека. Точно так же, как дрожали пальцы Селесты с иглой, когда Фернандо оставался читать им вслух. Теперь, лишившись зрения, Сельма понимала, чем заняты люди, просто слушая их голоса. Поэтому точно знала, когда брат во время чтения переводил взгляд со страницы на Селесту.
Однажды, когда в харчевне было слишком много народу, а на улице стоял мороз, она спросила Селесту, не хочет ли та пойти наверх. Но Селеста отказывалась, сколько Сельма ее ни упрашивала. В то утро с ними был Фернандо, который тоже предложил подняться наверх – они будут шить, а он им почитает. Когда он отошел, Селеста наклонилась к уху Сельмы:
– Я не могу зайти к тебе в дом. Пожалуйста, не проси меня больше.
Весна наступила внезапно, одним махом. Однажды в субботу Сельма и Селеста работали во дворе. Они вышивали две одинаковые салфетки, но с каждым ударом колокола обменивались и продолжали работу друг за другом. Чтобы проверить, что получается, Селеста постоянно предлагала Сельме провести кончиками пальцев по изгибам вышивки: если толщина одинакова по всей длине, если нет торчащих ниток или пустых мест, то работа сделана хорошо, и не нужно видеть, чтобы это понять. В то утро Фернандо с ними не было – его вызвали в мясную лавку, где сломалась машина для нарезки. Он вернулся как раз к обеду, когда Селеста уже уходила. Но на сей раз Роза настояла, чтобы Селеста осталась на обед, пока у них гостит Донато.
– Я провожу вас до монастыря Святой Анастасии, – сказал Фернандо. – Не придется ехать на телеге с кем попало. На мотороллере мы доберемся очень быстро, вы успеете вовремя, уверяю.
До монастыря было не меньше сорока минут езды по извилистой дороге, а маленький мотороллер Фернандо не казался Селесте подходящим средством передвижения – она никогда на таком не ездила и не знала, как это делается. Вдобавок, если в монастыре прознают, на чем и с кем она приехала, ей ни за что не позволят вернуться в Сан-Ремо. Селеста ответила Фернандо слегка дрожащим голосом:
– Вы очень добры, но я не могу согласиться. Мне нельзя оставаться наедине с мужчинами, если они не имеют отношения к церкви, нельзя ездить на транспортных средствах с мотором и нельзя приезжать в сопровождении кого бы то ни было.
Донато пресек все возражения брата:
– Господь строг, но милосерден.
Вмешалась Роза; она обратилась к Селесте напрямую, дружелюбно, но твердо:
– Мой сын Фернандо – хороший парень, в четырех деревнях его все знают. Здесь не найти людей, которым мы не помогли бы, чем могли.
«Может быть, – подумала Сельма, – Селеста не хочет, чтобы ее видели с Фернандо Кварантой, именно потому, что его все знают».
– Я высажу вас на перекрестке с улицей деи Фрати, – настаивал Нандо. – Там, где кончается асфальт. Это недалеко от монастыря, но никто не заметит, что я вас подвозил. – Его голос стал ниже, как ровное пламя под кофеваркой. – Моя мать очень хочет, чтобы вы с нами отобедали, доставьте нам удовольствие.
Ко всеобщему удивлению, Селеста приняла приглашение. На обед была паста с фасолью, и послушница постоянно отвечала на вопросы Донато и любопытной Розы, но отказывалась от вина и кофе. За всю трапезу они с Фернандо не обменялись ни единым словом. И все же, когда они исчезли из виду под густой рев глушителей, в голосе Донато прозвучало отчаяние.
