12 сентября 1968 года Патриция Маравилья, первая из всей семьи, отправилась в переулок делле Сьенце получать высшее образование. Факультет литературы и философии. Первым делом она записалась на курс итальянской лингвистики. На лекции профессора Анджелино Панфило в аудитории были всего три девушки, кроме нее, и целая толпа незнакомых мужчин в свитерах под горло, хотя на улице было еще тепло. Патриция разглядывала их скорее из любопытства, чем из подлинного интереса.
Пеппино Инкаммиза написал ей письмо, как только вернулся в Мерано: он сообщал, что его отправляют работать в контору и что ему больше не придется патрулировать улицы под палящим солнцем, спрашивал, как у нее дела и решила ли она насчет университета. Она не ответила, но положила письмо в ящик стола вместе с остальными. Через месяц пришло еще одно письмо, в котором Пеппино рассказывал о зиме и прочих скучных вещах. Последнее письмо, пришедшее в квартиру на улице Феличе Бизаццы, Патриция выбросила прямиком в корзину для мусора.
– Не будь такой жестокой, – запротестовала Лавиния.
Ее сестра была слишком мягкой, и виной тому чепуха, которую она вычитала в журналах. Рано или поздно мужчины сожрут ее с потрохами, как кассателлу, если никто не объяснит ей, как все устроено. Но Патриция может позаботиться о себе сама. Она бросила последний взгляд на конверт в корзине, а потом опустила крышку.
И больше не думала о Пеппино Инкаммизе.
Пожив некоторое время в городе, Лавиния стала по воскресеньям после обеда ходить в кино вместе с отцом. Кинотеатр «Фьямма» находился на площади дельи Абети, и до него можно было дойти пешком, прогулявшись по приятным зеленым переулкам, ведущим к Английскому саду. Санти Маравилья быстро устал от кинотеатра, как уставал от всего остального; Лавиния могла продолжать ходить туда, но не одна, а с кем-нибудь из членов семьи. Время от времени ее сопровождала Патриция, но без особого рвения. Уговорить мать было невозможно: Сельма не любила темноту, замкнутые помещения и громкие звуки, тогда как Лавиния именно из-за этого любила ходить в кино даже больше, чем смотреть телевизор. В какой-то момент ей ничего не осталось, как пойти к мамушке.
– Бабушка, ты сходишь со мной в кино?
Роза, обжаривавшая на сковороде белокочанную капусту, не знала, смеяться ей или фыркнуть в ответ.
– Господи, прости меня и избави от греха.
Но Лавиния уже так много времени провела с бабушкой, что теперь могла убедить ее сделать что угодно. Это было несложно: требовались лишь терпение, обходительность и смекалка.
– Не надо бояться, бабушка. Сначала, конечно, бывает страшновато, потому что вокруг темно и картинка на экране огромная, но потом ты привыкнешь и все будет в порядке.
Роза погасила огонь под шкварчащей кастрюлей и добавила соли, даже не взглянув на внучку.
– При чем тут страх? Я не боюсь этой гадости, я просто не хочу идти.
– Папа сказал, что я могу пойти, только если ты со мной пойдешь.
– С каких это пор твой отец говорит тебе такие глупости? Отстань, я занята.
– Именно так папа и сказал: ты пойдешь в кино только со мной или с бабушкой. Это потому, что ты главная в семье после него, или потому, что он уверен, что ты все равно откажешься?
Роза стояла лицом к плите, но по напряженной бабушкиной спине Лавиния поняла, что она на правильном пути.
– Значит, я могу что-то делать только с папой? Или не делать вовсе? Патриции вы разрешаете делать все, что ей захочется, а я постоянно сижу дома взаперти, потому что ей так удобнее.
И последний удар.
– Даже маленькой Маринелле живется лучше меня. Несправедливо, что в этом доме только мне плохо быть девочкой.
Когда-то Розе достаточно было погрозить деревянной ложкой, чтобы обратить в бегство Лавинию или кого бы то ни было, но теперь внучка понаторела в жалобах.
– Лави, Богоматерь святая, ты мне уже дырку в голове проела. Хватит.
Лавиния смотрела на бабушку блестящими, широко распахнутыми глазами, которые были под стать ее актерскому мастерству. Еще она умела по своей воле заставить губы дрожать, изображая безутешное горе, что неизменно поражало бабушку в самое сердце. По окончании представления ей оставалось только ждать. Вот и в этот раз Роза глубоко вздохнула, глядя на вытянувшееся лицо внучки. Ложку она положила на край горячей сковороды.
– Какой фильм ты хотела бы посмотреть в кино? Ну-ка, расскажи.
