Итак, Лавиния и Роза впервые пошли в кинотеатр «Фьямма» вместе. Шел фильм «Уж лучше быть вдовой» с Вирной Лизи и Габриэле Ферцетти[26]. Мамушка никогда не была в кино, хотя слышала о нем очень много с тех пор, как переехала в город; первые полчаса она вздрагивала и чертыхалась всякий раз, когда на экране к ней приближался персонаж шестиметрового роста. Хорошо еще, что Лавиния настояла на том, чтобы сесть в последнем ряду. Всю первую половину фильма мамушка неподвижно просидела на краешке красного кресла, положив сумку на сжатые колени и не снимая пальто; Лавинии удалось уговорить ее снять лишь шляпку. Однако мало-помалу Роза расслабилась, откинулась на спинку кресла, и Лавиния даже заметила, как она улыбается. В фильме речь шла о мафии, а пейзаж напоминал деревушки ниже Сан-Ремо-а-Кастеллаццо; там некий инженер влюблялся в красивую и отважную девушку, которую, кстати, тоже звали Розой. Эту героиню играла Вирна Лизи. В одной из сцен на ней было желтое платье без рукавов, а на волосах повязка в тон. Лавиния в тот день была одета похоже. Перед антрактом Роза шепнула ей на ухо:
– Ты знаешь, что похожа на Вирну Лизи?
Так и осталось тайной, по собственной ли воле Лавиния в детстве вечно путалась под ногами у бабушки, или это Роза не отпускала ее от себя. Во всяком случае Лавиния научилась у нее вещам, которых не знал никто другой. Когда Маринелла прищемила дверью палец и тот посинел и распух, именно Лавиния перевязала его, уложила в лубок и каждый вечер лечила, прикладывая лед и кашицу из спелого картофеля и молока. Она не могла унять истошные крики младшей сестры – с этим справлялась только Патриция, разыгрывавшая спектакли, – но благодаря Лавинии палец Маринеллы снова стал прямым и здоровым. Лавиния могла в точности повторить блюда, которые готовила Роза; когда они вместе ходили на рынок, бабушка учила ее выбирать тыквенные ростки и спелые дыни; а когда возвращались, нагруженные покупками, чуть не падая в обморок от жары, Роза смотрела, как Сельма работает, склонившись над швейной машинкой.
– Ах, что бы я без тебя делала, – громко, чтобы всем было слышно, говорила она внучке.
Роза и Лавиния спали на двух узких кроватях, разделенных тумбочкой, на которой стояла фотография Себастьяно Кваранты. Каждый вечер, прежде чем выключить светильник, висевший на стене у кровати, бабушка несколько минут что-то быстро шептала, и Лавиния понимала, что она не читает молитвы, а разговаривает с мужем. Роза говорила, что Сельма унаследовала ее доброту, но Лавиния, как и дедушка, умеет сделать так, что в комнате становится светлее, стоит ей переступить порог. Ему бы наверняка понравилось ходить в кино.
Вирне Лизи в 1968 году было тридцать два года, но Лавинии она казалась куда более молодой – и неизменно прекрасной. Она еще несколько раз пересмотрела фильм «Уж лучше быть вдовой» и решила, что хочет во всем походить на Вирну Лизи. Однажды на страницах модного журнала Лавиния встретила ее фотографию в стеганом пальто с большими пуговицами. Она вырезала картинку, чтобы показать маме и спросить, может ли та сшить ей такое же пальто. Сельма подержала фотографию у себя несколько дней, чтобы получше изучить покрой, а потом вернула; фотография так понравилась Лавинии, что она хранила ее между страницами латинского словаря, чтобы не помять. Однажды на уроке она положила словарь на парту между собой и Эрсилией, которая сидела с ней рядом с первого дня в школе.
– Боже, как хорошо ты выглядишь на этой фотографии, – промурлыкала соседка.
Лавиния захихикала:
– Да это же Вирна Лизи.
Эрсилия присмотрелась к фотографии.
– Точно. А так похожа на тебя. У вас даже родинки одинаковые.
По дороге домой Лавинию переполнял восторг. Она то и дело смотрелась в витрины и окна машин. Теперь каждое утро, прежде чем выйти из дома, она брала мамин карандаш для глаз и подкрашивала родинку, чтобы та была заметнее. Она проделывала этот трюк на протяжении многих лет, даже после того, как прошла ее привязанность к Вирне Лизи, и никто ничего не замечал.
В какой-то момент мужчины тоже стали говорить, что она похожа на Вирну Лизи. Первым был новый учитель итальянской литературы Вильфредо Торба, но Эрсилия посоветовала Лавинии держаться от него подальше; когда они окончили третий класс, его отправили в одну из деревень в долине под Сан-Ремо, и следы его затерялись.
– Когда мужчины к тебе цепляются, просто смотри под ноги и шагай быстрее, не разговаривай с ними, – всегда наставляла дочь Сельма.
На рынке появился новый продавец овощей – симпатичный парень чуть старше ее. Он напоминал актера, сыгравшего Улисса в сериале, который показывали по телевизору[27]. Звали его Витале. Когда Лавиния гуляла с бабушкой, он вежливо здоровался; а когда она приходила за фруктами с сестрой, всегда заставлял ее остановиться перед его тележкой.
– Прекрасная синьорина Вирна Лизи, скажите, что вам нужно? С такими губками вы можете назвать все, что захотите.
Все вокруг смеялись и глазели на Лавинию. Патриция оттаскивала ее, возмущенно покачивая головой:
