– Ой, ёжечки, Ляль, Лялечка! – принимается причитать бабушка и параллельно с этим креститься. – Прости меня, дуру старую, я ж подумала, что это бандюган, пришедший за обстрелянным Паровозовым. Захожу в хату, а он тут отмывается от кровищи. Пистолет в кармане. Кругом всё перевёрнуто, ой, ну вот и…
– Баб Маш, ну ты Терминатор, ей-богу. Огрела так огрела, – веселится Паровозов.
Женщина всплёскивает руками, ставит инструмент возмездия на плиту и начинает стаскивать с себя тяжёлое пальто.
– Ром, Рооомка, очнись, пожалуйста. Прошу тебя! – осторожно касаюсь ушибленной скулы.
Бабушка уже топчется рядом. Тоже присаживается на пол и принимается его осматривать.
– Милок, ой родимый, прости. Бес попутал. Ляль, ой чё делать-то! Ой, горе-то!
– Вы что, Ромашку убили? – слышим мы голос перепуганной насмерть Ульянки.
Девочка стоит в проёме, широко распахнув глаза, а через секунду заходится страшным воем. Сашка спешит к ней, чтобы успокоить и увести. И только Паровозов, по-прежнему, продолжает забавляться.
– Ром, Ромка… слышишь меня? Очнись, ну пожалуйста, очнись! – молю отчаянно.
– Ну-ка отойди. Эй ты. – Он начинает лупить Романа ладонями по лицу.
– Ты что делаешь, идиот! – ругаю я его. – Спятил?
– Ммм, – Рома стонет.
Живой. И правда живой.
– Очухался, Пернатый? – хмыкает Илья, когда тот силится открыть глаза. – А чё за запах от него? – принюхивается. – Бухал, что ли?
– Рома не пьёт, – отвечаю я ему раздражённо.
– Лисааа, – подаёт голос Ромка.
– Слава богу! – трогаю дрожащими пальцами его лицо: щёки, лоб. – В себя пришёл.
– Ох, миленькай, прости бабку грешную. Каюсь, не разобравши стукнула.
– Лисааа, – глаза несчастного фокусируются на мне. Какое-то время он просто смотрит на меня, а потом, нахмурившись, выдаёт то, что я никак от него не ожидаю услышать. – Давай… поженимся, а?
– Ба, он, кажется, бредит, – поглаживаю его по многострадальной голове. – Где болит, Ром? Скажи, где?
– Выжрал бутылку самогона в одно рыло, – сообщает Паровозов, демонстрируя нам пустую стеклянную тару.
– Но я уверена, что он не пьёт! Никогда! – изумлённо таращусь на Ромку.
– Хреново, значит, ты знаешь своего дружка, – замечает Илья язвительно.
– Лисаа, выходии… за меня. Люблю, не могу, – лепечет Ромка и пытается протянуть ко мне руку.
– Пусть заткнётся.
– Он не в себе, – краснея до корней волос, объясняю я присутствующим.
– Алёён, поцелуй, а…
– Только очнулся, и сразу поцелуи подавай ему, – хихикает баба Маша. – Потешный!
– Он так и будет ковром тут валяться? – распсиховавшись, недовольно интересуется Паровозов.
– Ой, Илья, ну так не стой столбом-то! Помоги уж поднять гостя! – приказным тоном требует бабушка. – Встретили так встретили парня! С «хлебом и солью», что называется. Век не забудет! Давай-давай, порезвее, в дальнюю комнату его тащи. Отдохнуть ему надобно после такого.
Паровозов, с гримасой пренебрежения на щетинистом лице, поднимает Беркутова с пола.
– Тяжёлый, падла, – ворчит, закидывая его руку на здоровое плечо.
– Ооо, это ты, РЖД, – хохочет Рома, хлопая его по спине.
– Завали хлебало.
– Вдруг у него сотрясение, ба? – обеспокоенно осматриваю сзади голову.
– Сейчас Степановны дочку приглашу. Нехай посмотрит. Так-то вроде паренёк крепкий, но мало ли чего.
– Что Паровозов тут делает? – перехожу на шёпот.
– Так я сама его в дом привела вчера. Он же ж у меня спирта и тряпок попросил. Подстрелили его, Ляль. Пулю тут доставали. Ох… Ищут его серьёзные люди вроде.
– Ясно, – по спине бежит холодок.
Спешу вслед за парнями. Очень вовремя захожу в комнату. Потому что терпение Паровоза явно на грани, ибо эти двое опять пререкаются друг с другом.
– Всё серьёзно у нас, – втирает ему Беркутов. – Понимаешь ты, не?
Илья раздражённо цокает языком.
– Вот тут, – Рома тычет себе в грудь, – знаешь, как болит адски. Это они… чувства.
– Клоун, – Илья грубо стряхивает его на кровать.
– Замуж пойдёт за меня… не за тебя.
– Это вряд ли, – мрачно отзывается Паровоз на его реплику.
– А я ей ребёнка заделаю, – невозмутимо выдаёт пьянчуга, – никуда тогда не денется.
ЧТО ОН НЕСЁТ???
Меня моментально бросает в жар, а у Ильи, резко остановившегося после этого заявления, аж лицо перекосило от гнева. Пальцы в кулаки сжимаются, а взгляд…
– Это галлюцинации, не обращай внимания. Спасибо большое, что помог! – спешу поблагодарить его механическим голосом.
– Угомони его, не то я с большим удовольствием сделаю это сам! – предупреждает зло, проходя мимо.
Я сглатываю и киваю. Тороплюсь закрыть за ним дверь. Достаточно уже разборок и рукоприкладства на сегодня.
– Лисица…
– Ты зачем пил, Ром? – подхожу к нему. Он пытается встать, но у него ничего не выходит. – Ну куда ты собрался? – укладываю его назад.
– Чё башка трещит-то так? – сжимает голову ладонями и морщится. – Этот, что ли, приложил меня?
– Нет, – опускаю глаза. – Бабушка.
– А, – понимающе хмыкает он.
– Врач уже идёт, Ром, – усаживаюсь рядом и тяжело вздыхаю. – Надеюсь, что с тобой всё в порядке…
