– Да, я помню, что Рома был за рулём в ту роковую, летнюю ночь, помню про некрасивый поступок с Дашей и помню о той войне, которая нас связывала! – говорю, тяжело дыша. – Этого не забыть, но он сейчас о многом сожалеет.
Князев смотрит куда-то не на меня, а чуть правее, в сторону.
– Ну-ка, повтори про роковую ночь… – слышу я обманчиво спокойный голос Абрамова, выходящего из библиотеки.
Оборачиваюсь и едва не сталкиваюсь с ним.
– Ты чувство самосохранения вообще утратил? – Ян отодвигает меня и медленно подходит к Даниле.
Мне показалось или в Данькиных глазах мелькнула тень страха?
– Какого дьявола ты молчишь, дерьмо собачье? – Абрамов хватает Князева за воротник, чуть приподнимая вверх.
– Отпусти его, Ян! – озираюсь в поисках того, кто мог бы мне помочь.
Абрамов резко бьёт Даню кулаком в живот. Точно. Метко. Хладнокровно. Он умеет вот так. Тоже раньше посещал ту же самую секцию, что и Роман.
– Не надо! Не трогай его! – хватаю за руку и с ужасом наблюдаю за тем, как Князев, кряхтя, сгибается пополам.
– Мразь конченая, кто за рулём был, м?
– Нет-нет, не надо! – умоляю, вцепившись в его рубашку, но это не решает ровным счётом ничего, на этот раз брюнет разбивает Дане лицо.
– Хватит! Прекрати!
– Я не слышу. Кто? – по-прежнему вперившись яростным взглядом в моего друга, повторяет Ян.
Даже на мою руку не реагирует. Сверлит и сверлит Данилу тяжёлым взором, не отрываясь ни на секунду. А мне начинает казаться, что таким злым Абрамова я не видела ещё никогда.
Даня, осевший на пол, вытирает кровь тыльной стороной ладони.
– Кто? – снова спрашивает Абрамов.
– Я…
– Не стоило мне тогда брать вину на себя. Тварь неблагодарная! Слился, якобы тебя вообще там не было, а теперь ещё и это?
– Ян, я…
– Ты гнидой был, гнидой и остался. Ещё раз услышу наглую ложь, сочащуюся из твоего рта, – Абрамов склоняется к нему ближе, – пожалеешь. Ты меня знаешь, Данечка, – в унизительной манере хлопает парня по щеке.
А я, глядя на всё это, думаю лишь об одном: о неожиданном признании Князева.
«Кто был за рулём? Кто?»
«Я».
Получается, что Данила меня обманул?
В полнейшей растерянности провожаю взглядом удаляющуюся спину Абрамова. В воздухе повисает напряжённая тишина, которая меня убивает.
– Ты ничего не хочешь мне сказать? – спрашиваю, чувствуя горький привкус разочарования на губах.
Слёзы душат, в голове десятки «почему», но я лишь молча смотрю на бывшего друга. В чём ещё Данила оговорил Романа? А главное… зачем?
– Так значит, это ты сбил того парня?
Князев молчит.
– И Пельш звонил не он, верно? – качаю головой.
– Да пошла ты! – цедит сквозь зубы, сплёвывая на пол.
В груди невыносимо жжёт. Наверное, именно сейчас я понимаю, что нашей дружбе конец.
– Ты прав, Дань, – сглатываю шершавый комок, вставший в горле. – Пожалуй, я так и сделаю…
Алгебра седьмым уроком – это то ещё испытание. Хотя с тех пор, как один жутко обаятельный умник начал заниматься со мной математикой, ненавидеть её я стала на порядок меньше. Да и мой прогресс, что называется, налицо – я перестала бояться заданий с развёрнутым ответом и с каждым днём стала чувствовать себя (пусть немного), но увереннее.
Вот и сейчас не без труда, но решила-таки задачу. Ай да умница!
– Ну вот! – Элеонора Андреевна внимательно изучает строку за строкой. – Молодец, Алёна, справилась. Садись, пять.
Пятёрка по алгебре – это праздник какой-то! Страшно горжусь собой, даже улыбку на губах сдержать не получается. Сашка подмигивает мне и показывает пальцем «класс». Подруга в курсе, что математика даётся мне тяжко.
Не успеваю дойти до своего места, как раздаётся короткий стук, и дверь тут же распахивается.
– Привет зубрилам! – заглядывая в кабинет, произносит Ромка.
– О, Ромыч!
– Беркут, привет!
– Вернулись уже?
Ромки не было неделю, а по ощущениям – целую вечность. Серьёзно, дни тянулись как никогда медленно. Я смотрю на него: растрёпанного, уставшего, но такого красивого, и в груди у меня будто подснежники расцветают.
– Роман, добрый день, проходи в класс, – поворачиваясь, здоровается с ним классный руководитель.
– Не, не, Элеонор Андреевна, спасибо за приглашение, но боже упаси, – отнекивается парень.
– Зачем пожаловал тогда? – она вскидывает бровь.
– Мне бы Лисицыну на пару минут, – заявляет он, останавливая на мне не совсем адекватный взгляд.
Ох… Аж мурашки по коже.
– А до конца урока это подождать не может? – Пельш недовольно смотрит на часы, в то время как мы пялимся друг на друга.
– Нет сил ждать, – выдаёт Рома обречённо.
Я от его ответа густо краснею, а по классу прокатывается волна смешков. Сашка толкает меня в бок и хихикает.
– Иди, Лисицына, – вздыхая, отпускает меня классный руководитель. – Антипова, тебя тошнит? Что с лицом?
Ах, ну да, некоторые представители местной фауны всё никак не могут смириться с тем, что Роман Беркутов встречается с убогой.
– Иди вон лучше к доске, – слышу я голос Пельш, уже выходя за дверь. – Рома, а как съездили-то?
– Выиграли почти всё, что можно, – хватая меня за руку, рассказывает он. – Пока наша школа первая в рейтинге по числу наград.
