Видимо, распознал мой настрой по тяжёлому вздоху, сорвавшемуся с губ помимо воли.
– Ты только не переживай, сейчас с ней всё в порядке.
А вот тут моё сердце начинает колотиться в разы быстрее.
– Что с ней? – вскакиваю на ноги и спешно натягиваю свитер.
– Выходи, расскажу.
– Буду через пять минут, – залезая ногой в штанину, обещаю я.
– Алён…
– М?
– Рыжую прихвати, если она там, – просит он после небольшой паузы.
Вот ведь странно, зачем ему понадобилась Сашка? Там в деревне мне показалось, что эти двое не особо поладили. Весь вечер обменивались колкими репликами, а после совместной поездки в Жулебино и вовсе перестали друг с другом разговаривать. Машину Ромкину вроде как умудрились разбить, её пришлось везти в Москву на эвакуаторе.
Хватаю рюкзак со скамейки и спешу в гардеробную. Харитонова уже в фойе, стоит перед зеркалом и застёгивает своё шикарное пальто. У неё только что закончился факультатив по праву.
– Сашка, меня подожди секундочку, – прошу я, вручая номерок гардеробщице.
– Алён, я опаздываю жуть.
– Сходи со мной, а? Там Паровозов явился, – признаюсь честно, забирая из рук ворчливой пожилой женщины свой пуховик.
Харитонова роняет сумку, из которой на пол высыпается всё, что только можно. Я наклоняюсь, чтобы помочь собрать её вещи с плитки.
– Зачем приехал? – спрашивает Сашка, присаживаясь на корточки.
– Что-то с бабулей, – поднимаю с пола ручки и карандаши.
– Ясно.
Запихивает в сумку учебники и тетрадки, кидает туда же маленькое зеркальце и телефон.
– Ну идём, – встаёт и поправляет на голове белую шапочку, чудно контрастирующую с её огненно-рыжей шевелюрой.
Я накидываю капюшон, хватаю Сашку под локоть, и мы выходим из школы. Едва не поскользнувшись, спускаемся по ступенькам.
На улице уже смеркается. Пушистые снежинки танцуют в воздухе, мороз кусает за щёки, но в целом погода отличная. Ни ветра, ни слепящей метели.
Выходим за ворота, прощаясь с охранником. Смотрю направо, Паровозов стоит у своей тонированной машины: без шапки, куртка (новая и весьма недешёвая на вид) нараспашку. И, конечно же, курит. Поднимает руку в приветствии, и мы с Харитоновой топаем по скрипучему снегу в его сторону.
– Привет, – здороваюсь я с ним.
Ноль реакции вообще. Паровозов пялится на Сашку, она – на него, и мне начинает казаться, что я чего-то не знаю… ЭТО ЧТО ЗА ВЗГЛЯДЫ ТАКИЕ? Не мерещится же мне в самом деле…
– Привет, РЖД, – отмирает Сашка первой.
– Что у тебя с трубкой? – интересуется он в ответ мрачно.
– В смысле? – Она широко распахивает глаза, часто моргает и опять поправляет свою шапку.
– Не отвечаешь на мои звонки, – выдыхая дым, сообщает Илья.
Растерянно смотрю на них обоих.
– Так откуда мне знать, что это звонишь ты, я всегда игнорирую незнакомые цифры… И вообще, откуда у тебя мой номер? – недовольно косится прямо на меня.
– Это не я, – пищу в ответ.
– Достал через знакомых. – Илья прищуривается и какое-то время сканирует Сашку заинтересованным взглядом.
Я прочищаю горло. Он поворачивается ко мне. Вспомнил, наконец, зачем приехал.
– Короче, Алён, пару дней назад я вернулся из Саранска. Родственника навещал, – выкидывает окурок в мусорку. – Зашёл проведать Семёновну, а там дамочка какая-то расфуфыренная по дому шоркает. Как я понял, дочь.
Я в шоке. Неужели спустя столько лет она всё же вспомнила о своей матери?
– Орала как резаная, дом требовала.
– Погоди-ка, что значит требовала дом? – вступает в наш диалог Харитонова.
– То и значит. Явно приехала не о здоровье справиться. Хочет, чтобы Семёновна продала свой дом в Бобрино и отдала ей деньги.
– Как же так. – Я качаю головой.
– Тонкостей не знаю, меня в них никто не посвящал. – Паровозов стряхивает с волос снег и убирает руки в карманы. – Семёновне стало плохо. Я эту мадаму из дома выпроводил, корвалола бабе Маше накапал, но толку…
– Это та дочь, которая в Америке живёт? – уточняет у меня Сашка.
– Да, – чувствую, что начинают дрожать руки. – Илья, что с бабушкой?
– Да не трясись ты, я отвёз Семёновну в поликлинику. Приступ, что. Довела дочь долгожданная.
– Где она сейчас? – вытираю выступившие слёзы тыльной стороной ладони.
– В больнице, Алён, но ты не вешай нос, – он тут же спешит меня успокоить. – Я там подсуетился немного, у неё всё хорошо. Тебя расстраивать она не хотела, но ты меня знаешь, смолчать о таком я не мог.
– Спасибо, – порывисто обнимаю его.
Как раньше, впервые за долгое время. Потому что искренне благодарна ему за помощь.
– Спасибо тебе, Илья, за то, что ты был с ней рядом.
– Да ну чё ты, Алён, – коротко прижимает меня к себе и отстраняется.
– Я хочу навестить её. Возьму Ульянку и завтра же поеду.
Илья кивает.
– Мне пора на работу, – пытаюсь успокоиться.
– Мне тоже надо идти, народ. Всем пока, – прощается с нами Сашка.
– Притормози, рыжая.
– Опаздываю дико, – качает головой Харитонова.
– Подождут тебя твои лошади, – басит он недовольно, и Сашка от этого заявления в изумлении открывает рот.
– Что? – Илья вопросительно вскидывает бровь. – Я перепутал разве?
Это откуда он так хорошо осведомлён о Сашкином расписании? Ей же сейчас и впрямь нужно ехать на ипподром.
