Одноклассники начинают активно визжать и свистеть. Им только повод дай сорвать урок алгебры. Ромка улыбается, глядя на то, что происходит, а я всё никак не могу на него насмотреться.
Элеонора пытается угомонить развеселившихся ребят, и мы, пользуясь случаем, исчезаем за дверью.
– Привет, – в самое ухо произносит он, уже за углом прижимая меня к ближайшей стене.
– Привет, – шепчу севшим от волнения голосом, тяну к нему руки и обнимаю за шею.
– Скучала по мне, Лисичка? – спрашивает, зарываясь носом в мои волосы. – Одуреть ты пахнешь! У меня сейчас грудная клетка разорвётся от кайфа.
Он шумно и глубоко вдыхает, а я начинаю хохотать.
– Как обычно, детский шампунь, Ром! С ягодами, – смеюсь и зажмуриваюсь от удовольствия, когда он сильнее сжимает меня в своих железных объятиях.
Ни с чем не сравнимое чувство. Всё бы за это отдала…
– Не шампунь, а афродизиак какой-то, – издаёт смешок. – Так я не понял, Лисицына: ты скучала по мне или нет?
– Не-а, – бессовестно лгу, конечно. Просто для того, чтобы немного его позлить.
Скучала неимоверно. Думала о нём постоянно. Ждала встречи. Так сильно ждала…
– Ну-ка, дай проверю, – отодвигается, но лишь за тем, чтобы порывисто прижаться своими губами к моим.
И всё… моей Вселенной становится только Он.
Самозабвенно и жадно целуемся прямо посреди пустого, школьного коридора. И стыдно, и волнительно одновременно, но что поделать, если чувства берут верх над доводами рассудка.
Роман оглаживает пальцами моё лицо, спускается к шее и осторожно сжимает её холодными ладонями. Мягкие, но настойчивые губы целуют меня всё жарче, и я неосознанно тяну его к себе за ворот куртки, мокрой от растаявшего снега…
Когда-то я надменно фыркала и качала головой, читая в книжках фразы типа: «колени подкашивались» и «бабочки порхали в животе». Всё это мне казалось каким-то выдуманным бредом. И вот, пожалуйста, посмотрите: стою тут и именно со мной происходят все эти невообразимо прекрасные моменты. Будто бы я и есть – та самая героиня романа.
От нашей близости у меня кружится голова, немеют конечности и трепещет сердечко. По сосудам разбегается тепло, посылая импульсы во все нервные окончания.
– ЭТО ЧТО ЕЩЁ ЗА СРАМ?! – слышу будто сквозь вакуум. – БЕРКУТОВ, ЛИСИЦЫНА! Вы что мне тут устроили!
Вздрагиваю, осознавая, что за горячими поцелуями нас застал не кто иной, как завуч нашей школы, Венера (Мегера – в переводе на язык здешних гимназистов) Львовна.
Отодвинуть от себя Ромку удаётся не сразу. Он явно увлёкся процессом и останавливаться в его планы не входило.
– ЗА МНОЙ В КАБИНЕТ ДИРЕКТОРА МАРШ! ОБА! – истошной сиреной вопит Венера Львовна.
Цокот её каблуков отдаётся эхом от стен, а мы с Ромой по-прежнему продолжаем стоять и плавиться в глазах друг друга.
С трудом разрываю наш болезненный зрительный контакт и тут же заливаюсь краской, представляя, как мы смотрелись со стороны.
Кошмар! Щёки по ощущениям пунцовые. Что-то я совсем страх потеряла…
– Давненько мы с тобой Бориса не навещали, – усмехается Рома, переплетая наши пальцы. – Ставлю косарь на то, что он будет очень рад нас видеть…
Борис Ефимович вместе с нами слушает гневную речь завуча, посвящённую, конечно же (та-дам!) нравственным ценностям. Беркутов в этот момент сидит развлекается, а я – по новой сгораю от стыда, потому что под монотонный монолог Венеры его пальцы активно поглаживают мои ноги. Большой дубовый стол сохранит эту тайну навеки.
После воспитательной беседы Рома уезжает в больницу к Савелию. Я же до седьмого пота тренируюсь в зале. Очень хочется вернуться к своим прежним показателям, но, к сожалению, осенняя пневмония не прошла для меня бесследно. Я потеряла уйму времени, которое могла использовать с пользой. Да что уж теперь причитать! Как случилось, так случилось.
Пока принимаю душ, думаю о Ромке. Улыбаюсь, как дурочка, вспоминая наше горячее приветствие. Ну и пусть, что Мегера нас отчитала, если бы мне дали шанс вернуться в прошлое, я бы, не раздумывая, всё повторила ещё раз. Вот так вот…
Завязываю на груди полотенце и выхожу в раздевалку. Телефон громко разрывается от входящих уже минуты три. Сто процентов Рома! Решил не нарушать традицию, ведь всю неделю мы часами висели на телефоне. Болтали о том о сём, о всяких мелочах. С Ромой интересно общаться на любые темы.
Не угадала. На экране высвечивается совсем другое имя. Вот это да! Неожиданно и страшно. Со времён той нашей эпичной поездки в Бобрино от Паровозова не было ни слуху ни духу.
– Алло, – отвечаю я нехотя.
– Привет…
Только слышу его голос, и уже как-то тревожно на душе становится. Зачем звонит?
– Привет, – пытаюсь натянуть носок на ногу. Не получается.
В итоге ставлю телефон на громкую связь и кладу на лавку, чтобы освободить руки.
– Ты сейчас в этой своей гимназии для богатых ублюдков? – интересуется Илья.
Не нравится мне его вопрос. Ой не нравится!
– Да, а что? – пытаюсь выведать настороженно.
– Я недалеко от входа в эту вашу богадельню. Разговор есть.
У меня от этой фразы по спине ползёт холодок. Ну какой ещё разговор? Вроде прояснили всё уже!
– Это насчёт Марь Семёновны, – уточняет он.
